Безумно холодный Томск. Плеврит

После этого мы поездом отправились в Томск, где размещена была наша академия, и проходили, продолжали занятия по нашим военным делам уже в академии в Томске. Где было, не могу сказать, что, было вполне сытно, но было безумно холодно. Это на Оби приходилось вылезать на лёд в парадах, в летнем обмундировании, в котором мы так и оставались. Режим был такой, мы выскакивали утром, сбрасывали с себя ночные рубашки, и обмывались просто холодной водой, после этого растирались, после этого одевались и после этого шли на занятия. Вот такой режим был у нас. Но надо сказать, что это нас довольно долго держало в форме и всё было хорошо. Занимались лыжами, занимались много, ходили на лыжах. У меня была другая беда, потому что я был выше других и нас двое, мы шли впереди отделения, и это очень противное ощущение, потому что обмораживается лицо от ветра, который был сильный, мороз сильный, влажность высокая, и мы менялись через какие-то промежутки на занятиях, но вот таким образом физкультура и занятия проходили в институте. Я ни черта не был закалённым, совершенно не был закалённым, я никогда не боялся холода, был нормальным человеком и всё, но кончилось это плохо для меня, надо сказать. Потому что в мае месяце я умудрился, нет не в мае, это в конце апреля было, виноват, в апреле, в апреле даже, да, я умудрился подцепить экссудативный плеврит, и попал в госпиталь. И там очень тяжело проходило это воспаление лёгких у меня, с экссудатом, у меня выкачивали там по 20 с лишним литров жидкости из лёгких, дважды выкачивали причём. А когда кончилось лечение был задан мне вопрос тогда, что: – «Вам никоим образом сейчас нельзя служить, нужно куда-то поехать, куда-то поехать подкормиться. Есть у вас такая возможность? Я говорю: «Нет». К этому моменту, 8 марта, кстати говоря, 42-го года, мои родители уехали из Петербурга, отец в качестве начальника эшелона увёз большую партию людей в город Армавир на Кавказ.