Когда пришли немцы, то управляющая нашими домами, женщина, одинокая женщина, сказала, что «Давайте мы все ваши листы, где вы зарегистрированы, как евреи, — это родители, я-то вообще там не был зарегистрирован, поскольку я был, приехал на новенькую туда, – я вырву». Она при нас вырвала все эти листы и сказала, что об этом никто не знает ничего и забыли про это дело, вот. Но, тем не менее, было много людей, которые папу знали из тех, кто приехали вместе с ним в эшелоне, естественно, отца знали. У нас были буквально бессонные ночи, когда мы думали о том, что делать и как себя вести во всей этой ситуации – совершенно непонятно, и к чему это всё приведёт. Мы не спали все ночи, думая о том, что делать, понимая неминуемую ответственность. Любой же мог капнуть по этому поводу. Единственное что, с нами были сотрудники отца, которые жили там же. Они сказали, имейте в виду, мы готовы за вас дать любые свидетельские показания, липовые, всё, что потребуется. Больше того, когда я шёл с мамой в гестапо, тётя Маня, которая была там такая сослуживица отца, она сказала, давай я пойду с тобой, о чём разговор, тут и вопросов нет. То есть, я вам скажу, что эти люди, они брали на себя ответственность, чувствуя ту гибель, которая возможна там.