Мама настолько была перепугана, сразу не поехала. Мама там осталась и там умерла. Я считаю, из-за всего пережитого она не поехала, а я поехала. И я пришла в свою квартиру, и этот человек, о котором я вам говорила, он опять был там. И он опять мне говорил, что эта комната его, что я ничего не добьюсь, что «я за это дал кусок хлеба, за это дал кусок хлеба». Я же знаю, что много некронштадтских в Кронштадте, очень много. Я встану, голову наверх, на 4-й этаж, и долго стою, смотрю. Потому что там уже не коммуналка, а отдельная большая квартира – чья-то собственность. Одним словом, хорошо, что здесь, как сейчас молодёжь говорит, в Питере, были дальние-придальние мамины какие-то знакомые. Они меня приняли к себе. Вот так я оказалась здесь и работала только здесь.