Я не хотела ехать в Германию

После учительского института, это было в Уфе, значит, вызывают меня, не помню куда. Значит, а я Чернышова вообще-то по отцу, Градусова я стала потом, когда замуж вышла. И говорят мне: «Надо поехать в Германию поработать». Отвечаю: «Ни в коем случае». И вот меня уговаривать стали, и по-хорошему: «Да ваши подруга, да Зина Горшкова, да она согласилась, математик, она поедет, а вы отказываетесь». Я говорю: «Вот Зина пусть и едет. Пусть Зина едет, а я не поеду». Тогда сказали: «Ну ладно, не любите Германию – поезжайте на Дальний Восток». Я говорю: «На Дальний Восток я тоже не поеду». – «Да что вы?». Ещё сначала куда-то меня наказать хотели, то ли в райком комсомола, то ли куда-то, но только на словах. Никуда меня никто не наказывал. Когда я отказалась на Дальний Восток, слова такие: «Доедете только до Байкала и найдёте себе с кортиком». Никогда не забуду. А я и отвечаю этому товарищу, видимо, в военкомате это было. А я и отвечаю: «А почему вы думаете, что я должна поехать до Байкала обязательно, чтобы найти себе с кортиком?» Ну, и всё, не поехала. В Венгрию отказалась инспектором, в одну из стран Азии отказалась. А потом да, я поехала в ГДР. Это был 1972-й год. Я работала в это время директором школы номер 25. Я всегда работала на совесть, хорошо. И у меня вот Ленинская какая-то медаль, «100 лет со дня рождения Ленина». Но я поехала, да, тут я согласилась. С трудом, потому что школа номер 25 Невского района была на очень хорошем счету. Это новостройка была, восьмилетка. Я столько туда труда вложила, в эту новостройку. Такая школа была хорошая, коллектив. Но я поехала. Значит, сначала, я уже не помню, Франкфурт точно был, мы из Москвы до Франкфурта доехали, потом, по-моему, Нойштрелиц был. Проще говоря, это было 120 километров от Берлина на север. Место называется Витшток-Доссе. Аэродром, лётчики. И школа была номер 93 у меня, школа средняя, десятилетка. Стояло 10 войсковых частей, и детей привозили многих... Нет, которые в гарнизоне жили, это лётчики, их дети тут и жили, их ниоткуда не привозили, а вот, например, артиллеристы, танкисты, я не знаю, вот их привозили. Школа была хорошая, и всё было в порядке у меня. Вот, что я могу сказать. 4 года я проработала. Я имела контакты хорошие, добрые контакты. Лично у меня тоже были отношения очень хорошие, например, с директором школы Иосифом Вёрцем, с его женой, она югославка по происхождению. Дальше, с Натальей Шток, методистом русского языка, отличные отношения были всегда. А потом это профсоюзный босс Вольф Шнайдер тоже. Так что я на этот вопрос могу сказать только, что добрые человеческие отношения были, хорошие. Но надо опять учитывать мой характер. Когда в Доме офицеров было какое-то празднество, приглашали немцев. А поскольку я при корпусе работала и у меня в школе четыре генеральши работали учителями, внутри клокотало всё у меня. Вот за руки здороваются наши офицеры, значит, причём не просто, я прошу прощения, прапорщики, а высшие, элита офицерская. За руки здороваются, обнимаются, целуются, похлопывают себя. Меня колотило всегда, но я молчала – какое я имела право там сказать?