Последнее время, а это был февраль 42-го года, был уже очень сильный голод. Холод страшный был, потому что я помню, мама меня во что только можно было закрывала. И я сейчас слышу, не подумайте, что я какая-то такая, ну простите, нехорошо сейчас скажу, что я какая-то ненормальная, слышу я отцовские шаги. Слышу я их: вот он поднимается на 4-й этаж, вот он по коридору ещё должен до наших дверей комнаты дойти. Он же еле ходил. Я не знаю, где он взял эту картофелину, где он её нашёл, но посмотрите – настоящий отец. Он её мне принёс. Она ничего не даст человеку в плане питания. Но сам факт, понимаете, что он вот нёс. 4-й этаж, никакого лифта. И у него уже дистрофия была. Значит, отец умер 11 февраля 1942 года в возрасте 32-х лет. Он был 10 года рождения, отец мой, Чернышов Фёдор Яковлевич. Он умер, я боюсь сказать даже, я только знаю, что у него был, простите, кровавый понос. И я знаю, что мама увозила его в братскую могилу на санках. Значит, мама из дома же его взяла, если бы он на работе умер, он вряд ли бы дошёл с Морзавода до улицы Карла Маркса. Вероятнее всего, отец умер дома, я так думаю. Похоронен в братской могиле, Кронштадтское кладбище. Я туда езжу каждый май, восьмого-девятого мая.