Восточная Пруссия. Ранение

Ну и потом, последнее ранение я получил, когда уже немцев погнали в Белоруссии, уже почти освободили её. И наша часть пошла левее Бреста, а за Брестом уже польская и немецкая границы сходятся. И мы сперва прошли по польской территории за Брестом, а потом перешли на немецкую территорию, она называлась «прусские земли». И мы прошли уже километров 20 в первые дни. У нас Польша, польская территория, вправо осталась, а это влево. Боёв уже не было, немец отступал. Мы просто наступать начали, значит, немец отступает – мы заходим. Там территория была: деревни не было, её сожгли всю, одни стоят камни и бурьян. Мы деревню проходим, в следующую зашли, и уже светать стало. Мы только ночью шли, вот уже светает. Это мы прошли уже километров пятнадцать. И этот парень говорит: «Немецкая речь где-то, немецкая речь», – услышал он. И, значит, мы так походили, посмотрели: возвышенность небольшая, какие-то сарайчики стоят разбитые и блиндаж. И мне ребята говорят: «Блиндаж, командир. Блиндаж есть». Ну, я в этот блиндаж захожу, а там палаткой закрыта сторона была. Зашёл я с автоматом, всё, и вижу: немцы. Уже видно было. Я просто говорю: «Hände hoch!» Закричал, а он офицер был, крайний, вытащил парабел и на меня. Я в это время бью его по руке, и получается выстрел, он успел стрельнуть, нажал. И мне пуля попала в ногу, я его тоже срезал, и говорю: «Ребята, меня ранило». Ну, они меня вытащили оттуда на эту палатку, треугольничек такой, и всё. Километров пять протащили меня, дошли до штаба полка нашего. Ну, оттуда меня уже погрузили в машину, не санитарная, а грузовая машина, и повезли в тыл.