Учиться всем хотелось. В сорок третьем нас, в октябре, освободили, нашу деревню, село. Школа была заминирована, в марте её разминировали, и я пошла в школу, в пятый класс. За три месяца я кончила пять классов – так хотелось учиться. Сразу школа начала работать, учителя, в общем, всё сразу нормализовалось. В сорок шестом я окончила семь классов и поехала учиться в Кострому. Но и после войны было тяжело, карточки были. Вот сейчас молодёжи скажешь, что вот, допустим, в Ленинграде и у нас давали сто пятьдесят граммов хлеба. Вот, сто пятьдесят хлеба, допустим, я сейчас не съедаю, но у нас, кроме этого хлеба, всё есть. Даже в своё время, когда я училась, нам давали карточку пятьсот грамм. Вот её за раз съешь, раньше такая была тяжёлая. Вот сейчас берёшь пятьсот грамм – буханка, а раньше – это как камень. Учиться было, я два года училась, карточки были. Потом в сорок седьмом карточки отменили, уже хлеб был свободным. Ну, учиться хотелось. Даже сестра, когда приехала из Германии. Поскольку у нас была школа, а когда немцы освободили, в нашем доме, все, кто уже построился, у нас уже соседей не было, у нас жили учителя. Даже когда сестре нужно было платить за восьмой класс, раньше до седьмого бесплатно, после восьмого уже было платить нужно сто пятьдесят рублей. А в деревнях денег не было, там только были трудодни. Так учителя в школе этот год сестре оплатили сами. Она была способная. А я хорошо очень училась, и решили на семейном совете, что я поеду учиться в Кострому – это далеко, на товарном поезде. Сестра меня повезла. А сестра вот средняя, она сказала: «Я останусь с мамой, я буду работать в колхозе счетоводом. Я буду с мамой». Поработала, маме помогла, закончила десятый класс уже не в деревне и поехала учиться в Тульскую область, Алексин. Там закончила, в общем, это, как они называют, по погоде. Вот желание было у всех учиться. Мама одна, папа умер, сестре было четырнадцать, мне было семь. Желание было учиться. А брат, он двадцать шестого года, его сразу в армию. Там прослужил семь лет. Раньше по семь лет служили.