Как война идёт, мы сразу же кто чем помогает. Я уже в то время вязала варежки солдатам, перчатки с одним пальцем. Значит, один палец отдельно, а другой для курка – отдельно. Вязали и всё отсылали. Лошадей не было, копали лопатами и плугом. Восемь человек запрягались в плуг, в том числе и я, и тащили. Мама была за плугом. Так мы пахали, так сажали, чтобы прокормиться, ведь деревня есть деревня, там же карточки не давали. Всё, что сам сделаешь, то и поешь. У нас мама пекла из мякины, раньше ведь была мякина. Вам говорить не буду, вы всё равно не знаете. В общем, шелуха от пшеницы, от овса. Сколько людей умерло от голода – это что-то. Я, знаете, порой удивляюсь. Вот у нас соседи умерли. Умирали, и вот зимой их хоронили. Сейчас копают экскаватором, а раньше нужно было зимой на кладбище ехать, копать вручную. Очень тяжело, очень тяжело. Пережили мы и это время, пока были в оккупации, и потом нам тяжело было. И нам же ни карточек, ничего не давали. Тяжело было, поэтому сложно войну вспоминать. У нас же не было одёжки, мы бегали по необходимости по снегу босиком. Выжили, выжили. Поэтому сравнивать жизнь нельзя, насколько сейчас мы живём. Это вот я всё на своей долгой жизни испытала.