В голод кушать было нечего, абсолютно, нет ничего: ни картошки, ничего. Вот рвали, собирали щавель, потом, значит, липы листики молодые, крапиву молодую. Всё вот это мама варила. И картошку мёрзлую в колхозном поле ходили копать, доставали и из крахмала делали вот какие-то блинчики такие, кормили. У меня был аттестат продовольственный, в госпитале дали мне. По этому аттестату в Курске я получал продукты на месяц. Ну, я с неделю пробыл дома, когда узнал, где получать. Узнал, что в Курске получать, там при станции пункт такой. Я, значит, взял лошадку, мне дали, и со мной поехала сестра, и приехали туда. Ну, я на костылях двух, инвалид первой группы, нашёл этот пункт. Там старшина с такой шеей здоровенной говорит: «Что, командир, надо?», я говорю: «Мне надо…», аттестат показал ему, а там положено: шоколад, конфетки, ну, много там положено по аттестату этому, водки бутылку на месяц, консервы всякие. Я ему сказал: «Ты мне ничего не давай – дай мне пшена любого, сколько можешь, или, там, гречки». Он даёт мне целый мешок пшена. А это я ничего не взял. Там положены были полотенца, мыло, всё – паёк такой. По аттестату раз в месяц отовариваются. Я мешок пшена привёз. И спас семью и соседей даже спас. Мама варила, свёклу тёрла сахарную и пшено – это всё сваривала и кормила всех. И все выжили мы.