Да, дрожжевой суп – что это было? Это, если посмотреть, то это вода такого белёсого цвета, ну, не как молоко, не такого цвета, а так, ну, иначе не назвать, понимаете? Вот такая белёсая вода. Но когда мы ели, мы договорились с Костей: «Потихонечку едим, не будем, ни размешивать. Будем смотреть, что дальше». И чем дальше, тем нам казалось, что становилось белее. И вот до определенного момента. Вдруг Костя командовал – «Второе!» И мы представляли себе, действительно, вроде белее было, что у нас второе. Ну, подсоленная водичка, я бы так это назвала. Это в этом интернате, в школе нас кормили, выдавали этот суп. Это официально было. Шли вот эти пищевые дрожжи куда? В госпитали, на заводы, в школы и так далее. А знаете, как делали это? Это профессор со своим коллегой, это были опилки, которые заливали серной кислотой концентрированной, выдерживали под высоким давлением, разбавляли водой, потом добавляли ещё что-то. Вот у меня есть здесь книга Богданова, он приводит этот рецепт. Вот рецепт могу дать, можете сами изготовить такой дрожжевой суп. Там азотной кислотой обрабатывали ещё, и получали. В сутки могли снять до 1500 килограммов. Представляете себе, это шло куда? Я повторяю: в госпитали дополнительное питание, в школы, в различного рода учреждения, предприятия города. Это ведь имело большое значение, вот эти пищевые дрожжи для Ленинграда. Огромное значение. Это же и витамины, и, в общем, всё, что хотите. Но делали суп. Никакой каши не могло получиться из этого. Теперь, знаете, вот этот жмых – дуранда. Слышали про дуранду? Это было что-то… Почему так ценили? Можно было поменять на кусочек хлеба, на довесок, скажем. Она тоже стоила дорого. Это же ведь что? Шелуха, скажем, самое простое, подсолнечник, да? Шелуха оставалась после выжимки, ее прессовали, и что делали? Отправляли на корм скоту, вот эти вот такие плиты. Это была такая вкуснота, ведь это очень долго держалось во рту, и можно было сосать долго-долго, и постепенно это разрушалось. Такое впечатление, что ты долго ешь, хотя чувства насыщения не было.