До 14 лет нельзя

Значит, осенью, поздней осенью, уже во время тревоги, я на чердак не могла подняться, потому что пришёл новый наш домоуправ (наш прежний ушёл воевать), с палкой, прихрамывал и сказал… Да, была тревога, и я не могу сказать, что я много… нет, на моём счету три зажигалки, причём только одну я погасила. Я не могла раздвинуть щипцы. Вот, первая моя зажигалка, щипцы, которые висели вот на стенде, там были ещё рукавицы, всё, но не могла раздвинуть щипцы и всё! Что это такое?! И я как палкой эту зажигалку, она брызгалась во все стороны, и я её в кучу песка, который сама же натаскала, и там она погасла. Вот. Одну сама выбросила в чердачное окно. А потом, когда пришёл вот этот Барковский новый, дежурить стали взрослые. Он мне сказал: «Я из-за тебя под трибунал не пойду». Ну, конечно, глупость, сказал, под трибунал, но попало бы.Он сказал: «До 14 лет, чтоб…» Нет, он не объяснил мне это, я потом узнала уже. И узнала уже после войны. Потому что вышло какое-то указание, что до 14 лет никаких дежурств детей на чердаках не должно быть, понимаете? Поэтому он меня изгнал. Чем я занималась дома? Мама научила меня вязать. Дала в руки спицы. И было много шерсти. Вот это всё дарили её родные, которые жили вот недалеко от крепости Копорье, в Готобужах. Их теперь всех не существует. Вот вязала. Папе шарф вязала и на фронт вязала, потому что мы собирали тёплые вещи, ходили по квартирам, у кого, значит, что есть тёплое, и денежки собирали. Но это дома. А потом всё отдавали этой тёте Мане Мельниковой, наш отряд самозащиты, она уже, не знаю, куда дальше, вот. Теплые вещи собирали.