Блистательный, ранимый и музыкальный Марк Захаров

Марк Анатольевич, конечно же, непростой. Простой человек таких, так сказать, произведений не создаст. Я очень рад, что он снял фильмы телевизионные, потому что спектакли, да, феноменальные были все, но где они теперь? И уже другие актёры, всё уже другое, уже той атмосферы никогда не будет, а кино остаётся. Вот это, на самом деле, очень важный момент. Замечательные его фильмы, по которым можно… Ну, это была совершенно особая когорта людей – и Гриша Горин, и Марк. Остроумные, блистательные, тонко чувствующие, легко ранимые. Думаю, если появятся у нас такие, такая когорта людей, то, ну, даже и Ширвиндт, конечно, и Андрей Миронов, – всё это появится нескоро. Это действительно была целая какая-то плеяда этих людей, которые делали свои спектакли всё как бы друг для друга. Вот сделали – я понимал, для кого он делал: для того, чтобы они пришли и сказали «вах». Это то, что интересно. Это должно быть блистательно, остроумно, трогательно, трагично. Всё это должно укладываться в один спектакль и органично восприниматься. Но что Захарова отличало от других и то, что он мне говорил, – он говорит: «Понимаешь, никто из режиссёров не умеет пользоваться музыкой. Они просто не знают, что с ней делать. Как… ну, это какой-то аккомпанементик, ну, что-то такое. Но они не знают. Музыкой же можно всё сделать». И он это понимал – ценность музыки, глубочайшее проникновение в душу человека. И умел этим очень профессионально пользоваться. Мало того, что, скажем, я что-то сочинил, сделал, – он ставит это таким образом, что это просто вот так вот врезается в голову, врезается в душу. И вот это – настоящая музыкальная режиссура. Но это тоже нужно чувствовать. Этому научиться нельзя. Хотя он был и циничным, и таким, значит, человеком, который вообще к себе не подпускает, руку далеко не всем давал и, так сказать, как-то по-мейерхольдовски нос поднимал и так отстранённо давал понять, что он как бы выше всех. Но, повторяю, в душе очень, очень легко и глубоко ранимым был человеком, переживал всё это, но этого никто не видел, кроме некоторых людей. Так что мне повезло в этом, замечательно. Это то, что вот эти произведения, которые мы создавали с ним, и он смог выразить это визуально в актёрах, – это просто счастье.