Как я оказался в «чёрном списке» и начал писать «Литургию оглашенных»

Ну, и всё. Я попал в тот самый список, которым больше в Ленком не пускали, конечно. Ну, не то что не пускали – никаких проектов нету, никаких больше музыкальных фильмов, ничего. Чуть-чуть разрешали там в кино для каких-то фильмов писать и всё, никаких больших, то есть карьера, в принципе, была вот – бум! – закончена. А ария «Хоакина», и «Буратино», и «Вам и не снилось…» – в это время вышел фильм, и «Тот самый Мюнхгаузен», и всё, очень много произведений, которые стали очень популярными с моей музыкой. И популярность-то росла, а у меня возможности работать дальше не было никакой. И после всех передряг с этими судами это всё тяжело давалось. Это я сейчас так рассказываю легко, а тогда это давалось тяжёлыми болезнями. В общем, ужас был какой-то. И я начал тогда писать «Литургию оглашенных» в 83-м году. Это был в 81-м спектакль, в 83-м вышел наконец-то многострадальный диск, и снова разошёлся огромными тиражами, а я начал писать «Литургию оглашенных». Сам ещё не зная, куда я вступил – на неизвестную почву. Куда меня там вынесет? Что там будет? И, наверное, где-то это было – всё погибло, но началась перестройка. Многие говорили: «Ну, как “Юнону” поставили, значит, всё это и посыплется». Вот оно и посыпалось. И это уже начинается другая история, другой период. Когда я начинал работать, надежды никакой не было на то, что когда-то что-то осуществится, что-то произойдёт. Но сейчас у нас будет премьера 7-го ноября, 6–7-го ноября вот этого 25-го года как раз – «Литургия оглашенных», которая превратилась в большую тетралогию, в которой будут и «Тишайшие молитвы», и всё.