Невский вообще весь был в рупорах: такие длинные тарелки с большим громкоговорителем, как труба. Они же день и ночь что-то передавали, всё время передачи были, и я помню, что я в этот день была дома. И все выбежали мы в толстовский дом, это был дом, который начинался на Рубинштейна и шел до Фонтанки. Это были такие проходные дворы, очень большие. Вот там собрались, какие-то оркестры там были и все-все кричали, все плакали, все смеялись, все пели. Было просто светопреставление в этот день.