Моя крёстная мама и её сестра, возраст я их не знаю, но они были девушки. Стало быть, их немцы угоняли в Германию. И, когда они вернулись из Германии, они пели песни. Из меня, конечно, солист не вышел, это понятно, но некоторые куплеты мне припоминаются, как они пели: «Ночь надвигается, вагон качается, не исполняется покойный сон. Еду в Германию с родного города, еду в Германию я помирать». Там еще несколько куплетов было, как они едут домой, возвращаются из Германии: «Здравствуйте, улицы родного города, здравствуйте, девушки, отец и мать. Еду с Германии к родному городу, еду с Германии я отдыхать». Это был последний куплет. Ну, там много куплетов они пели.Они, как я помню, были у хозяев. Хозяева скудно кормили, есть хотелось постоянно, а они очень много и тяжело работали: как они говорили, засветло подъём делали, и за полночь отдыхать.Рассказывала моя крёстная, как на Рейне шли суда, на которых везли сахар, крупы, и наши самолёты бомбили эти суда, чтобы немцам не попало. «Было такое время, – говорит, – когда выходили во время бомбёжки, чтобы поймать хоть какой-то мешок с чем-нибудь: с крупой или сахаром. Мы голодные были». Когда бомбили эти грузы, всё же тонет, и вот плавало в Рейне, а они вылавливали…У моей крёстной сестры, не помню, на левой или на правой ноге, оторваны все пять пальцев: бомбили же, что-то попало ей на ногу.