Как мой отец прятался от немцев

Наш папа оставался в Донецке как железнодорожник, когда немцы вошли в Донецк. Он не пошёл на немцев работать – он прятался. У нас были высокие кадушки деревянные, ведь тогда ни банок, ничего не было. Все семьи большие, и всё соленье на зиму было в них, и не одна-две кадушки, там целый погреб был ими занят: по две кадушки капусты, огурцов, помидоров. Папа туда и прятался, и на чердак залезал – там солома была набита для коровёнки, ведь чем-то надо было её кормить. Сена стожок стоял возле сарая, и там прятался. Мы, будучи детьми, не знали, где папа прячется. Мама ему и кушать носила, и попить, всё делала она. И боже упаси, чтобы дети узнали, где папа. Мы догадывались, но мама говорила: «Дети, это не ваша забота». Где-то года два он прятался. В конце концов, папа однажды сказал маме: «Лучше бы я на фронте погиб, чем прятался в кадушках, в сене, мне бы было лучше. Я очень переживал». Он очень переживал, что прятался. Не могу сказать, что ему стыдно было, ведь железнодорожников не отправили на фронт – здесь уже стыда не было, просто он тяжело это переносил.