Первая бомбёжка

У меня такое впечатление детское осталось на всю жизнь: на моей памяти, да, это была первая бомбёжка. И, когда она началась, нас мама всех спустила в погреб. Сколько времени мы там пробыли, я не могу сказать, но мне казалось, что целую вечность. Это одно. А второе: мама говорила зажимать ладошками уши покрепче, чтобы перепонки не полопались – так громко это всё было. А мы как, дети: и откроем, и закроем уши, но даже с закрытыми всё было слышно. Когда закончилась бомбёжка, мы вылезли из погреба, и мама сказала: «Это первый и последний раз. Больше в погреб никогда никого спускать не будем – это общая могила сразу. А в хате хоть кто-то останется в живых».Когда началась бомбёжка, у соседей через две хаты зимой сорвало крышу полностью, а с другой стороны, через одну, угол хаты оторвало. У нас на огороде упал снаряд. Была такая яма громадная, что потом, когда весной началось тепло, шли сильные дожди, и много снега, и всё это дружно таяло, и эта яма заполнилась полностью водой. Мама просила нас: «Дети, не подходите, я вас не спасу. Земля осыплется, и вы туда попадёте». За нами так следила. А мы дети, хотелось подойти и посмотреть, какая же там вода. Почва в Донецке – чернозём, и во время распутицы земля ползёт. А когда всё высохло, мы с колхозного поля тачкой все возили землю, засыпали эту колдобину. Очень много возили, но, конечно, не сказать, что всё лето. А потом долго не сажали туда ничего: якобы, как папа говорил, земля должна осесть, принять своё место, и только тогда можно посадить там картошку, обычно мы картошку сажали.