После этого был его юбилей. Я забыл, сколько ему... Семьдесят, кажется, лет, да? И все писали ему приветственные письма. Я был автором журнала «Юность». Наша либеральная, значит, когорта, поймала меня и сказала: «Андрей, ты должен подписать письмо Хрущёву. Что ты ему желаешь, всё». Я не мог. Понимаете, я тогда тоже особо зла не держал на него, потому что, несмотря на личный ужас, который произошёл, я понимал, что главное — его место в истории другое. Это деталь, которая, может быть, делает его живым человеком, чёрно-белым. Но я не стал подписывать. И вот вышло поздравление в «Юности», и все бы сразу заметили, если бы меня по алфавиту не было. Поэтому они сделали очень красиво — это Борис Полевой придумал. Они подписали автографы всех людей: Арканов, Аксёнов, Евтушенко, Мардолин — все, все подписывали, но вразнобой. Так что где-то, может быть, подпись Вознесенского и есть. Но я тогда себе просто этически не мог позволить его поздравить. Но — дай Бог. Я думаю, что всё-таки в истории он, безусловно, со знаком плюс.