Борьба с привилегиями

Понимаете, что такое вопрос о привилегиях? Вопрос о привилегиях – это так же, как о чёрном рынке. Пока дефицит, до тех пор будут привилегии. Сегодня отняли у партийного аппарата столовую, о которой я рассказывал, сейчас её совсем закрыли, так сказать. Но всё это ушло в Верховный Совет, всё это, как пишут «Аргументы и факты», все эти пирожные и сосиски, там, и в ЦК, и ещё где-то у демократов. У демократов это всегда будет. Но Хрущёв начал эту борьбу с привилегией. Первое, что он ликвидировал – он ликвидировал пакеты, так называемые. То есть Сталин, человек, так сказать, хитрый, он ввёл для каждого партийного работника всех рангов не облагаемые известные сейчас пакеты, которые давались два–три оклада, с которого тоже не платили взносы. Хрущёв возмутился, одним из первых актов это была ликвидация этих пакетов. И он рассказывал тоже одному моему знакомому, мне потом пересказывал, что: «Я, – говорит, – когда иду по коридору ЦК, то вижу в спину, как меня расстреливают взглядами». Следующий у него шаг был – это попытка ликвидировать персональные автомобили. Это показывает, насколько это было безнадёжно. Была создана комиссия, возглавлял её второй секретарь ЦК Кириченко. Она заседала очень долго, обсуждала, у кого забрать «ЗиЛ», у кого забрать «Волгу», у кого забрать ещё. Потом Кириченко освободили, стал Козлов. И, в общем, где-то с 1957-го по 1964-й год эта комиссия заседала, отобрала она несколько десятков автомобилей, раздала, наверное, сотни новых, так сказать, кому-то. Ну, и в результате это ничем не кончилось, кроме того, что, когда Хрущёва сняли, тогда было три «ЗиЛа» полагалось: председателю Совета Министров, первому секретарю, и получился один из его, у Хрущёва, так сказать, когда его в должности и председателю Президиума Верховного Совета. И вот в первый день его снятия «ЗиЛ» этот исчез, и у ворот встала «Чайка». Машина рангом чуть-чуть пониже, потом она постояла часа полтора, и появилась «Волга». Хрущёв даже не заметил, это я заметил, у кого-то спросил из охранников. Тогда ещё были люди, которые как-то были близки. Он говорит: «Знаешь, там, наверху сказали: вот он нас всех хотел на “Волгу” пересадить. Пусть сам поездит». То есть даже в тот момент появилась такая реакция. У него было, так сказать, желание эти кормушки ликвидировать. Но руки до этого не дошли. Так как-то всё было спущено на тормозах. То есть, это, по-моему, к разговору о привилегиях этот разговор вечный. Его, по-моему, эту борьбу можно вести без конца и без результата.