Собрания в доме на набережной

Когда мы в 1932 году приехали в Москву, в конце 1932 года, да, в октябре, в ноябре, мы были у него, познакомились с его женой Евгенией Борисовной. Я удивилась – у такого красивого, такого интересного мужчины. Она, правда, была умница, она переводила его книги, она была некрасива. Как-то даже я ей сказала: «Женечка, давайте я вам причёску сделаю. Всё-таки я актриса». Она говорит: «Давайте!» И у неё комната была такая, её личная. Они жили в большом этом доме, как его теперь называют… На набережной. Я, значит, стою и делаю так и сяк, и вдруг слышу голос: «Ой, Женечка, не надо, не поможет». Я говорю: «Не вмешивайтесь». Ну, в общем, у меня с ней были хорошие отношения. Может, она ревновала меня немножко. Я не знаю. Этого не было оснований. И вот, когда у него были какие-нибудь праздничные собрания, собирались люди, то там было очень интересно. И меня всегда приглашал. Борис почти никогда не ездил. Уже Борис перешёл в военную разведку. И я там видела Бухарина, Пятакова, Петра Алексеевича Богданова. Много людей, я всех не запомнила. Меня не очень они интересовали. Я была молодая, они были все солидные. А сын старший был почти моим ровесником. У него была своя комната, патефон. Тогда ещё не было… ну, радио было, но хорошо пользовались патефонами. И я пыталась улизнуть туда, чтоб потанцевать немножко. Ну, вот я вам и говорю – отношения у нас были очень хорошие.