Встреча с женой Калинина в лагере

Куда нас повезут – не знаю. Но прежде чем начали нас грузить, меня привезли на центральный пункт, и там я познакомилась с Катериной Ивановной Калининой. Она была намного старше меня. В молодости нам кажется, что человек, которому тридцать пять лет, – это уже старик. А мне уже было тридцать с лишним, но она была намного старше. Она ведь не русская. По-моему, она или латышка, или эстонка. Но она работала в Твери, русским владела абсолютно. Но у неё характер был непростой. И вот нас погрузили сначала в трюм, а потом, где – я не знаю, – нас выгрузили. Постояли на коленях, кругом собаки. Ну, это вы всё знаете. А потом нас начали запихивать… Знаете, вагоны для скота. В эти вагоны. И с нами, мы вместе попали – Катерина Ивановна и я, и девочка-проститутка, девушка молоденькая, воровка. Любила так тётю Катю, что она собрала со всего вагона солому, ещё что-то и уложила тётю Катю в уголок. Каждое утро нас проверяли. Открывались двери, нам давали пайку хлеба и селёдку. Воды не давали. Ну, перечислят всех, каждая должна ответить: «Да, я». А потом: «Где эта…» – не произнесу, но вы поймёте, – «б… которая при пакете». Мы, бывало, говорим: «Да тут она в уголке лежит». – «Подними и приведи». И мы поднимали Катерину Ивановну и показывали «б при пакете». Мы пережили очень тяжёлое время. Но нас прямо спасла эта проституточка. Очень хорошая девочка была, она очень любила тётю Катю. И когда она увидела, что тётя Катя без воды уже погибает, а было жарко, она постучала в дверь и кричит: «Эй, вы, мужики… Кто хочет за два котелка воды меня?» Открылась дверь, она взяла два котелка и ушла. Потом её привели. Она принесла воду в одном котелке, а в другом – бруснику. И она сказала: «И не подходите. Тётя Катя добрая. Только для тёти Кати». Она была, правда, старше всех нас. Мне она даже дала горсточку этих ягод. Три или четыре дня это продолжалось. Я не могу вам сказать точно. Но ехали мы, стояли, опять нас прицепляли куда-то. И привезли в Устьвымлаг. Это Коми СССР. И вот там рассылали по разным местам. И я сначала попала в одно место, и где тётя Катя была – я не знала. И я пошла в баню, и в бане я встретила Катерину Ивановну. Она работала в бане. Ей привозили грязное бельё, она сдавала, принимала чистое. И, в общем, она в бане работала. Но это же шикарная жизнь – это же тепло. Однажды я к ней пришла вечером, поздно, пришли пешком. Я хотела погреться, пришла к тёте Кате, принесла ей там картошек несколько. И она говорит: «Аня, что-то сегодня неважно себя чувствую. Останься у меня ночевать, не иди в барак». Я говорю: «Хорошо. Только я сбегаю в санчасть и возьму вам что-нибудь для сердца». А там в санчасти работала медсестрой жена одного генерала – Васильченко. Он был генералом Москвы по лётной части. Я прибежала к ней, говорю: «Дай что-нибудь. Катерине Ивановне плохо». Принесла ей, дала. Она легла. Я на одну полку… В тюрьме я привыкла спать на голых нарах. Так что ничего. Она мне какое-то бельё подложила. И мы обе не спим. Я ей говорю: «Катерина Ивановна, я вам уже пятый год… Мы знакомы. Я вам никогда не задавала вопросов. Ну, скажите мне, ну вы, жена президента, почему вы здесь?» Она: «А почему вы здесь?» Я говорю: «Ну, я же не жена президента. Я была женой просто военного служащего».