Мои детские воспоминания об отце

Я ещё был в несознательном возрасте. Она рассказывала мне, что он стоял, когда я родился, планомерно, по несколько часов в день, каждый день и говорил: «Папа, папа, папа» над люлькой. И я действительно первое слово сказал: «Папа». Он поставил себе эту цель. Просто тратил… Ну, он, наверное, был рад, но всё равно: «Папа, папа». Он снимался, ездил на гастроли, играл в спектаклях, но мы виделись. Я помню, когда он служил в «Современнике». Это я уже помню, потому что я очень часто был в «Современнике», независимо с кем. И вот это я помню – что я с ним там виделся очень часто. И просто играл с ним. Я обожал «Голого короля» и его в «Голом короле». Мне очень нравилась у него мантия, корона на голове – это я обожал. Я представлял себе его этим царём, королём, и для меня это была лучшая его роль в то время, когда мне было 5–6 лет. И я помню, что эту корону – это было что-то невероятное – я всё время, может, слово «воровал» неправильное, но всё время забирал у него. Поносить, подержать. Нет, но я мог весь в неё просунуться. Это было что-то невероятное. Доверительные отношения, конечно, были. Но тут надо уже представить меня – юношу 14–16 лет. Понимаете, комплексы. Папа, мама – совершенно не хочется лишний раз называть фамилию. Хотелось бы, чтобы тебя оценили не за то, что ты сын. Поэтому, наверное, эти комплексы самоутверждения не давали мне лишний раз спросить: а как ты это играл или как ты?.. Я относился к ним немного пренебрежительно. Как юноша, да. Конечно, конечно. Если бы сейчас, к счастью, мы бы общались, я бы, безусловно, задавал другие вопросы, чем тогда.