О задачах режиссёра

Тот, кто верит, тот дорог. Потому что актёр… Я как режиссёр тоже вначале был достаточно строгим. Я знал, что мне нужно, и требовал от актёра: «Нет, нет, давай ещё раз, это не то». А потом до меня дошло, что актёр зажимается, и на него это психологически давит, то, что режиссёр не принимает это, не понимает, что от него хотят. Поэтому Шукшин не был таким, как-бы злым что ли режиссёром, требовательным, но он задавал тон, очень правильный. Достаточно было ему текст сказать в натуральном, органичной такой форме, как ты тут-же понимал: а вот что он хочет. И всё. И тебе помогает это. Поэтому мне всегда нравились те режиссёры, которые доверяют актёру, которые любят актёров. И эта любовь, во-первых, согревает, а во-вторых, она окрыляет тебя. Когда тебя любят, ты чувствуешь прилив сил, ты понимаешь, что даже если ты отворачиваешься от камеры, ты знаешь, что камера за тобой смотрит и наблюдает, понимает тебя и так далее. Это очень важно. Когда недоброжелательные отношения, то конечно я легко справляюсь с этим, потому что я профессионал. Но в тоже время внутри у меня сидит какая-то червоточинка, заноза какая-то, которая, как выдернуть её ты не знаешь. У меня были такие режиссёры, с которыми очень вежливые отношения, но не было доверия ни у меня к режиссёру, ни у режиссёра ко мне. Так иногда бывает случается. Потому что пробы, которые ты проходишь, они не дают такого полного представления о том, что тебя ожидает во время съёмок. Бывает, очень ласковые, мягкие вначале, а потом гневные и бушующие какие-то режиссёры на площадке, там наводят порядок с палкой, как говорится. Но сам я говорю, повторяю, всегда тянулся к режиссёрам, любящим артистов. Таким кстати, одним из таких для меня образцом что ли – Никита Михалков, который очень любит своих артистов, обожает их, он создаёт такую атмосферу на площадке, что ты хочешь сыграть лучше, чем ты даже вообще способен. Это создание среды определённой, такой любовной очень мне кажется важно. Может быть, что-то изменилось с тех пор? Я не знаю. Я не знаю. У меня в памяти остались славные, чудесные времена, проведённые на фильме «Раба любви», когда мы снимали в Одессе, лето чудесное. И повторяю, атмосфера была незабываемая. И если спросите Лену Соловей об этом, она я думаю согласится с моим. Все первые годы я дал себе клятвенное обещание не сниматься в своих фильмах. Я считал, что это выглядит, так, что вроде раз ты режиссёр и сам себе даёшь роль, вроде ты что-то такое, кумовство своего рода. Мне было неловко. А потом проходили годы, я разговаривал с несколькими даже с режиссёрами, которые были актёры, и они говорят: «А почему ты не снимаешься?» Я говорю, я не знаю, а как-то пообещал сам себе, что мне интереснее быть просто режиссёром, а актёром это… Да, это зря ты делаешь. Попробуй. Это хорошо. И я в конце концов решил это сделать — и не жалею. Легко ли самому? Нет, не очень легко. Потому что особенно это зависит от того, какая работа и какой сложности постановочно картина, потому что очень сложно, скажем репетировать с актёрами, и в тоже время контролировать, где камера находится, и давать указания там, проверять на мониторе что там получилось и так далее. Конечно, это немножко осложняет актёрскую жизнь актёру и режиссёрскую в том числе. Актёрам гораздо легче. Пусть на меня не обидятся мои братья актёры. Всё-таки актёрская профессия легче режиссёрской: много очень обстоятельств, которые надо преодолевать и создавать особый мир и не только за счёт актёров, но за счёт музыки, за счёт монтажа, за счёт сценария и так далее. Ну, я стараюсь дать полную волю. Если бы я выбрал правильно актёра, то есть человек, который, я убеждён подходит к этой роли, то зачем мне его давить. Он должен быть таким, какой он натурально есть. Что касается, я не знаю там, каких-то приёмов что ли, то мне кажется, вы когда будете разговаривать там с Эриком, то можете спросить это. Мне кажется, что актёру легче работать с режиссёром, который понимает природу актёрскую, потому что я не рассуждаю, так знаете, в таких высоких выстроенных фразах, что нужно сделать: «Ты должен подойти к этому месту, почувствовать всю глубину потрясения. Ты должен напитаться чувствами». Актёр может слушать, слушать. А что я должен делать? А он должен просто подойти, там допустим, взять стакан с чаем и потом его почему-то отставить в сторону, к примеру, да — и это передаст, то, что ты хотел эту литературную подоплёку всему этому. Поэтому, я думаю, что актёрам легче работать с режиссёрами, которые были артистами. Они говорят одним языком, они понимают друг друга с полуслова. В каких-то случаях даже с Эриком или с Гэри Бьюзи, или Шон Янг. Иногда, когда не хватало у меня скажем речи, чтобы объяснить сложность задачи, я просто, просто мог показать что-то. Они говорят: «Всё, всё ясно, всё, сейчас сделаем». То есть у них было вот это, понимание сиюсекундное что ли, что от них требуется. И мне легко, и им легко.