Оценка августовского путча. Плачевное состояние экономики

Август 1991 года – это окончание умеренной фазы революции и начало радикальной фазы революции. Это факт. И я думаю, что в исторических учебниках ровно так и будут писать. Безусловно, это начиналось как попытка дворцового переворота, собственно сам ГКЧП. А заканчивалось как народная революция, имеющая, так сказать, элитную поддержку в лице Ельцина, Верховного Совета РСФСР. Это абсолютно однозначно. Причём очень любопытно, что перед путчем было два прогноза возможности путча. Один, сделанный внутри КГБ по запросу Крючкова, и в котором говорилось, что такого рода переворот, попытка такого рода, не даст результата. Она может быть катастрофична. И вторая – наша эндемовская. К нам пришли из Верховного Совета и спросили: если будет такая попытка, что будет? Мы написали примерно то же самое, что написали наши коллеги, как я уже выяснил сравнительно недавно, наши коллеги из КГБ, что ничем хорошим это не кончится. Они, тем не менее, на это пошли. Понятно, что они защищали свои посты и так далее. Они получили прослушку разговора между Горбачёвым, Назарбаевым и Ельциным о том, что будут менять верхушку союзного руководства. И для них это было определяющим, на самом деле. Все эти разговоры про спасение Родины. Они прекрасно знали, что они этой попыткой Родину не спасут. Поэтому начиналось как путч, кончилось как революция. На самом деле Ельцин – очень компромиссный человек. И осень 1993 года мы получили за его склонность к компромиссу. И он с Горбачёвым, в той части, которая касалась реформ, – мы же помним прекрасно, что весь 1990 год был посвящён поискам консенсуса, как проводить реформы: согласованием явлинской программы, с с рыжковской программой и так далее, и так далее, и так далее. Поэтому сказать, что Ельцин прямо искал конфликты, это просто не соответствует его природе. Ельцин очень конфликтен, когда он проигрывает 14:0. Тогда он начинает играть и выигрывает 16:4. А так он ищет компромиссы. И тогда он весь год, весь 1990 год шёл поиск компромисса. Другое дело, что Горбачёв находился в трудной ситуации, он всё время лавировал. А Ельцин смотрел и сердился: ну как же он всё время то туда, то сюда, ну как же с ним договариваться? Поэтому, да, дальше новоогарёвский процесс. В общем-то, все, кто остался внутри новоогарёвского процесса, включая и Казахстан, и Россию, они не хотели его разрушать. Ведь не случайно был этот разговор в Ново-Огарёво о том, что они и кого они будут куда ставить, потому что все трое чувствовали, что они вместе контролируют события, что вроде бы у них есть согласие. Они договариваются. Вот это испугало будущих ГКЧПистов, что эти трое договорились. И они сделали всё, чтобы это разрушить. А дальше уже, извините, логика процесса. Там уже Горбачёв, так сказать, оказался в роли пассивной фигуры. А извините, если вы хотите оставаться на вершине политики – не переводите себя в пассивную позу. Вот что очень важно вспомнить. Весь 1991 год – можно просто поднять архивы газет, синхроны, как это у вас у телевизионщиков называется, – можно всё это поднять и увидеть две главные страшилки, о которых постоянно говорят журналисты, аналитики и так далее. Первая страшилка – югославизация страны. Вторая страшилка – если страна начнёт распадаться, это дойдёт до последней деревни. Это шло постоянным фоном, постоянным страхом. Мы уже видели, что происходит в Югославии, это кровь просто страшная и так далее. И я уверен на 100 %, что независимо от их мотивов – каждого из троих и тех, кто их окружал, – Беловежское соглашение спасло Советский Союз от югославизации и от лавинообразного процесса распада. Дальше ещё, конечно, Борис Николаевич, который сказал: «Берите суверенитета, сколько сможете переварить». Это одна из самых федералистских фраз в истории федерализма. И она, и его вот этот подход спас Россию от дальнейшей лавины распада. Поэтому я считаю, что они в Беловежье совершили подвиг. Они спасли постсоветское пространство от югославизации, от лавины распада. Конечно, такие процессы не проходят мирно. Мы получили Приднестровье, мы получили Карабах, потом мы на свою шею получили Чечню, но в масштабах нашей страны это везение.