Великие артисты и раненые бойцы

Вместе собрать это только чрезвычайное происшествие могло. Таким стала война, когда они были все в эвакуации. Ну, вывезли всех народных артистов, вплоть до арфистки была такая Эрдели. И когда объявили, что она даёт концерт в консерватории, этот Павле Канделаки, председатель комитета, сказал: «Подожди, у нас же идёт "Баярделька"». Он сказал: «Не Эрделька, а Эрдели – это артистка-арфистка, а "Баядерка" – это оперетта и балет есть такой». В общем, у нас был очень мощный председатель по делам искусств. Также знакомство с Тархановым Михаилом Михайловичем переросло в довольно долгую дружбу. Дело в том, что они были очень уязвимы в этот период. Они нуждались очень, эвакуированные. Поэтому они почти каждый вечер давали концерты. Концерты проходили в клубе Дзержинского, где была наша студия, это был мой, так сказать, официальный клуб. Поэтому я в расстоянии двух-трёх метров смотрел из-за кулис все эти концерты. Особенно меня поразила сцена из «Горячего сердца», где играли Тарханов и Массалитинова из Малого театра, комическая народная артистка Шевченко и народный артист Климов. Тарханов играл полицмейстера, Климов играл купца. Гениально играли, совершенно. Я ходил, где бы они ни выступали, я ходил за ними. Потом главное – что играл сцену в булочной Тарханов, но ему партнёром был в роли Горького, молодого, Андрей Андреевич Ефремов. Это артист МХАТа, отец Веры Ефремовой, знаменитой, которая 40 лет была в Калинине, в Твери. Но он уже был не молодой, а нужно было играть юного Горького. И он вёл Ваню Тарханова, своего сына, на эту роль, и я опять смотрел эти спектакли. Качалов дал концерт в оперном театре: поставили столик, кресло, и вышел Великий Качалов. И читал изумительно совершенно из «Воскресения» Толстого. Он читал стихи Есенина, Маяковского. Бешеный успех. Рядом ложа была. Оттуда особенно громкие хлопки. Я посмотрел – там сидело два в пижамах, раненых, бежали из госпиталя. У одного не было левой руки, у другого правой руки. И они вдвоём хлопали друг с другом. Это такое сильное впечатление: театр оперы и балета, блестят люстры, великие артисты на сцене и раненые наши несчастные бойцы. Ну, наша студия уже переключилась совершенно на обслуживание госпиталей, даже в нашей школе был госпиталь. Мы ездили, я читал: «Жди меня и я вернусь, только очень жди», – до сих пор помню. Концерты этих приезжих звёзд пользовались таким успехом, что на люстрах люди висели. Ну, а мне, с интересом к их мастерству, даже было очень удобно и приятно смотреть вблизи. Поэтому я даже помогал открывать, закрывать занавес иногда. Я был тогда уже в ансамбле погранвойск, мы там репетировали. Поэтому это был наш клуб, в сущности. Поэтому я стоял в кулисе, и все концерты этих эвакуированных звёзд московских – Вертинского. Там, кстати, и познакомился с Вертинским. Это отдельная у меня новелла, интересно очень.