Президентская кампания 1996 года

Он начал думать об этом загодя. Я знаю это правда только по рассказу Людмилы Григорьевны Пихои, с которой он это обсуждал. Может это она лучше расскажет. И он с ней говорил об этом. Я-то узнал о том, что решение уже принято, на ранней стадии, конечно, но когда оно уже было принято, когда меня пригласил Виктор Васильевич Илюшин. Он сказал, что Борис Николаевич принял решение: «Георгий Александрович, займитесь аналитической подготовкой кампании. Президент просил, чтобы вы начали это делать». Ну это было осенью 1995 года. И дальше началась эта подготовка, довольно серьёзная. С нами работали очень хорошие профессионалы. К концу 1995 года мы уже сгенерировали для него некую стратегию, так сказать, поведения, образ, который он должен играть, входя, подходя постепенно к избирательной кампании. Уже было понято основные черты стратегии и так далее. Как там его с 5 % доводить до победных процентов уже тогда было более или менее ясно. А там дальше пошёл вот этот сюжет, который чуть было не сорвал выборы фактически. Последовательность сюжетов такая. Конечно, это была чистой воды провокация коммунистов, когда они там, используя своё большинство, провели решение о денонсации Беловежских соглашений. Решение абсолютно юридически идиотское, потому что, если понимать это решение буквально, то им нужно было сразу после голосования выходить из Думы и сдавать свои корочки депутатские. Это была чистая натуральная политическая провокация, которая ввела президента в ярость просто. Там был зазор в два–три дня. Я помню записку, которую я ему готовил по поводу того, как это можно использовать, повернуть в свою пользу. Ну, в рамках, естественно, штатного развития событий, подготовки к выборам, там, бла-бла-бла. И тут вдруг ночью звонок: «Приезжайте в Кремль, Борис Николаевич хочет видеть вас». В двенадцать, в час, что-то в этом духе. В начале ночи. Мы съезжаемся. Я смотрю – там Батурин, Краснов, Шахрай, Орехов. Приглашает президент. Президент говорит: «Готовьте указ о роспуске Государственной думы. Основание – денонсация Беловежских соглашений. Они больше нелегитимны». Примерно так. Мы возвращаемся к Илюшину через предбанник, там ну, такой зальчик, где стол, где он какие-то встречи проводит. Нас там сажают, приносят бутерброды, кофе. И мы начинаем работать. И договариваемся, что готовим одновременно два документа. Первый – тот, что он поручил. А второй – это наша общая записка по поводу того, почему не надо это делать. Потом начинают съезжаться другие люди. Все к нам заходят. Или около Илюшина это происходило в таком же зале, я уже забыл. Не важно. Значит, Куликов, министр внутренних дел. Силовики начинают съезжаться. Ну вы что, как к этому относитесь-то? Да, бред. Мы готовим указ и записку, почему не надо этого делать. Мы их вводим в курс дела. Потом их приглашают к Ельцину. Потом уже, как выясняется, он их спрашивает, они тоже против этого говорят. Потом значит, всё. Мы всё подготовили, передали ему. Снова нас приглашают. Мы положили так: сверху наша записка, потом проект указа. Ельцин сидит мрачный. Папка закрытая. Он её открывает. Сверху положили. Недовольный. Но, тем не менее, он внял голосу разума. Потому что практическая подготовка уже началась, оперативная подготовка к этому уже начиналась параллельно юридической. Но он отменил это. Слава Богу. Но он действительно был просто разъярён. Но внял, да. Нет, то, что он был внятен голосу разума, я считаю, что мне повезло с начальником тогда. Потому что с ним действительно можно было обсуждать тяжёлые темы без всяких последствий. Он действительно, ему было интересно. Он мог доверять. Вы поищите ещё такого политика, который умеет доверять. Он тебе доверяет, и уже никто не сунется тебе мешать, потому что все знают: вот этому доверили делать это. Могут посоветовать, ещё что-нибудь. За тобой ответственность. Но ты себя по-другому чувствуешь, когда тебе доверяют. Это он мастерски делал. Нет, конечно, начальник он был потрясающий. Первым препятствием был штаб Сосковца, первый возникший. И я накатал… А, они начали творить какую-то полную хреновину. А ещё пишут бумажки, приглашают меня стать соучастником. Я написал Сосковцу письмо, в котором я ему объяснил всё, что я думаю о том, что он и они там делают, и чем это может кончиться. И Сосковец пришёл с этим письмом к Борису Николаевичу жаловаться. А Борис Николаевич жутко не любил, когда стучали друг на друга. Поэтому это была такая идиотская затея к нему приходить жаловаться. В общем, короче, кончилось тем, что этот штаб был заменён другим. Но это не важно. Так вот, Давос. На Давосе наши буржуи, эта семибанкирщина, договаривается о том, что как-то надо нам вмешаться в процесс, а то для нас полная задница будет. И я ночью получаю звонок от Березовского. Часа в два ночи. Спать хочется. Ложишься поздно, встаёшь рано. Работа такая несладкая. Я сказал: «Я готов всё, что угодно обсуждать, позвоните мне утром на работу». Ну, он так и не позвонил, они потом на Чубайса переключились. Не важно. Короче, они сначала начали играть в одну игру – попытаться как-то устранить проблему для себя, сняв исток этой проблемы – выборы. Давайте договоримся дружненько. Вот вы все сидите. Никто никого не переизбирает. Мы вас будем любить, там, и прочее. Это не сработало. Были, конечно, эпизоды про «неправильно считаете». Было очень интересно. Мы с Илюшиным в Барвиху к нему приезжаем, в пансионат. С результатами… А, с прогнозом депутатских выборов 1995 года. Ну и где, в общем, печальные прогнозы-то в общем. Он – «это неправильно». Берёт нашу табличку, подготовленную Марком Юрьевичем Уруновым, и значит, начинает рядом писать свои цифры: «Вот это неправильно, будет столько-то. Вот это неправильно, будет столько-то». Отодвигает. И я только замахиваюсь, а Илюшин уже раз – и в папочку. Бумажка-то историческая. Так что он меня опередил. Ну, конечно, прогноз наш оказался, аналитический прогноз оказался правильным. Но иногда он не соглашался. Нет, там он всё адекватно оценивал. Ему понравилось то, что мы ему на самой ранней стадии предлагали. Он даже иногда переигрывал. Но он как-то уже начал входить. И ему от выборов нереально было отказаться, конечно. Ну и тогда они начали работать на Ельцина.