Изобретатель звукового кино Павел Григорьевич Тагер. НИКФИ

Павел Григорьевич Тагер – это вообще-то был другом нашей семьи. У меня мама была хирургом и работала в институте Склифосовского. Вот. И часто какие-то пациенты, ну, которые, в общем, я так понял, что в то время была какая-то болезнь, ну, типа онкологическая, от которой, в общем-то, лекарства производили только в Петербурге и которые ещё не пустили в продажу. И какой-то был, ну, не знаю, там, в общем, каким-то образом мама могла ему какую-то помощь оказывать. И он приезжал к нам иногда. Значит, а мне было, не знаю, сколько там, 5-6 лет сначала. Вот. Потом, когда я поступал, это было мне уже 18 лет. То есть он… Ну, иногда он приходил, иногда мы к ним ходили на какое-нибудь день рождения. Они жили в Столешниковом переулке. И жена Тагера, Вера Григорьевна, он Павел Григорьевич, она Вера Григорьевна, значит, она была в своё время стенографисткой у Мейерхольда. И она мне даже передала, когда я был студентом, свои стенограммы. И я, значит, передал их потом, как раз у нас в это время преподавал, значит, ну, вот Пименов Юрий Иванович, и он сказал, что он постарается, чтобы эти стенограммы были напечатаны. А она, значит, их с тех пор, они у неё лежали, и она говорит: «Я не знаю. Вот вы во ВГИКе учитесь или…». Ну, она на «ты», конечно. Говорит: «Так, ты же во ВГИКе учишься, ты же узнай кому-нибудь». Она стенографировала репетиции. И, по-моему, я даже видел изданные, там два, по-моему, таких не очень толстых тома, изданные вот эти репетиции. Вот. А Павел Григорьевич, он действительно был изобретателем звукового кино. И вот когда я был, ну, собственно, он приходил ко мне и говорил: «А ну-ка, дружок, давай свою лапу. Что ты даёшь, как дощечку? Жми! Во!» Такой был человек. Не очень симпатичный. Вот. Ну, и, конечно, он всё время что-то изобретал. И вот этот Володя Пузанов, который меня потом направил поступать на курсы мультипликаторов, он, у него, значит, какие-то, когда я был у него дома, я видел вот такого чернобородого человека с такими чёрными глазами, он, значит, делал какие-то механизмы ему. Потому что, видимо, для извлечения звука, какие-то у него были трещоточки, какие-то были у него барашки такие, которые тот компоновал и механически их скручивал. Ну, кукольники, они же все там занимаются шарнирами, сваривают конструкции. И вот он именно чем-то там занимался. Поэтому я бывал у него, в смысле у Павла Григорьевича, и видел как раз, по-моему, этого Володю Пузанова. Вот. И как раз, значит, он в это время работал в НИКФИ, Павел Григорьевич Тагер. И тоже иногда он ездил на какие-то конференции. Собственно, по сути его изобретения, ну, поскольку я звуком в те времена особенно не занимался и не очень интересовался, я видел, что он что-то мастерит. Он был изобретателем. У него, по-моему, зарегистрировано чуть ли не две сотни открытий всяких. Не только по изобретению звука. Потому что в некоторых фильмах написано: «Картина записана в системе Тагерфон», потом в некоторых местах написано: «Звук записан в системе Лер и Тагер». То есть, наверное, разные были эксперименты в разных направлениях. И, по-моему, «Путёвка в жизнь» вот как раз Тагерфон, по-моему. То есть он действительно один из изобретателей звуковой дорожки на плёнке. Поэтому когда он, значит, я как раз был в армии, и находясь в армии, уже на последних каких-то неделях, меня отправляли, поскольку я работал. То есть сначала я был в Алабино, потом в спортивном батальоне, потом я был уже в ЦСКА, и в ЦСКА мне давали возможность вообще ездить домой, переодеваться. Ну, поскольку это уже было накануне демобилизации. Вот. И в этот момент Тагер умер, и я на кальке нарисовал эскиз вот этой могилы, там, где должен быть портрет. Меня попросила как раз Вера Григорьевна нарисовать на одной полосе, вот этот тёмный был камень, ну, как она говорила, красивый очень камень, чёрный с синими петухами. И вот такую полоску я нарисовал, ну, как эскиз, и там нарисовал эту звуковую дорожку, которая идёт, как бы вот. И, по-моему, где-то на Новодевичьем кладбище похоронен памятник с этой звуковой дорожкой. Да, я говорю, что, может быть, я вряд ли запомнил какие-то имена, значит, про «Путёвку в жизнь» или… Потому что, конечно, родители говорили с ним на тему его работы, конечно, они смотрели все эти фильмы и иногда даже в Дом кино. Очевидно, тоже вот по его приглашениям, поскольку фильмов он, я так понял, сделал много. То есть участвовал в создании фильмов, поскольку в то время, хотя и… ну, это были же какие годы, собственно, это были уже совсем начало 60-х годов. То есть конец 50-х. Значит, фильмов уже было побольше, чем в предыдущие времена. Но и экспериментов тоже было много. И НИКФИ тоже работал активно. Потому что я помню, когда я уже учился во ВГИКе, мы в НИКФИ иногда записывали звук, и главные ролики, которые мне пришлось делать, чтобы доказать, что я могу стать режиссёром, тоже в НИКФИ мне записывали звук. И я знал, что Тагер там работал. И я так понял, что он, в общем, для многих фильмов сделал какие-то звуковые решения. А вот насчёт его личных контактов я не уверен, что он работал с актёрами. Хотя, ведь раз он записывал звук, значит, актёров он знал. И актёры же там замечательные. Там, по-моему, вот этот Баталов, Николай Баталов, по-моему, был в главной роли. Ну, и потом фильмов, я знаю, что у Тагера целый список фильмов. Потому что, конечно, изобретателей звука не так много. Это вот, наверное, Коля Изволов, он занимается звуком, и, скорее всего, знает всех, кто с ним работает. Там же и рисованный звук был, и вот такой, как Тагер записывал. Так что… Ну, всё это очень интересные люди, и они, в общем-то, пережили, конечно, такую тяжёлую эпоху, когда, я думаю, что и Тагера могли бы посчитать иностранным агентом. Поэтому сейчас это как бы никого не удивляет, а в 60-е годы это казалось почти нереальным.