«Хрусталёв, машину!». Работа над звуком

Поскольку это была та эпоха, с кучей машин, всё, что он делал, не заканчивалось, пока не отпишешь все эти самый шумы и так далее, съёмка не заканчивалась. И тот материал, который мы отсняли, когда попробовали перезаписать, все сели на перезапись, просто посмотреть, куда плывёт этот корабль, понимаете, вместе со звуками фрагмента фильма. Мы подложили, разложили шумы и музыку. У меня был целый чемодан кассет. Мы ездили по всем меломанам, которые ещё держали пластинки, я даже где-то писал об оркестрах, допустим, ещё позапрошлого века, какие-то фрагменты. Спектакли нужны были для радио, чтобы из приёмников доносились спектакли, откуда-то из МХАТа и так далее. Там, в коммунальной квартире, кто-то радио слушает, у кого-то патефон. Понимаете, вот это ту жизнь создавать, чтобы ты как бы находился, представляете себе, что такое коммуналка? Я готовил этот материал, думаю, месяц, если не больше. Море спектаклей. Я боюсь, что много из этого было выброшено в Телерадиофонде, почему-то их повыбрасывали. Я копировал на «Ленфильме», очень много должно остаться, если тоже куда-то не делось. Потом, когда я ушёл, мне хотелось перезаписать картину заново и оставить всё так же, стилистику, всё, что он хотел. Тем более там было много материала, то, что я работал и отписал шумы – я прекрасно знал, что нужно. К сожалению, когда кто-то приходит и не потому, что недостаточно, а просто в этом материале километры плёнок, километры, которые нужно отслушивать. Ты знаешь, что к чему: ты писал. Ну, в общем, вот и это одна из причин. Ну, как было, так было.