«Иди и смотри». Запись звука

И когда я пошёл, обсудив с ним, буду ли работать, я сказал, что только при одном условии: для звука мы делаем всё, как бы я ни сказал, что стоп и так далее. Съёмка не может считаться завершённой, пока я не отпишу кадры, потому что было очень много массовки, сейчас говорят статистов, и много настоящей военной техники, которую нужно было передать на экране. Единственное, что у меня было, когда я начал работать  это советская техника, два отечественных микрофона и «Ритм-репортёры». Потом я только получил «Нагру», потому что много картин снималось. Понимаете, особо как-то Климов, ну, я говорил: «Дайте мне просто технику». Техника стэдикам была с «Мосфильма», потому что в Белоруссии она была не в очень хорошем состоянии, не так, как нужно было для картины, вот. Но с микрофонами я записал всю картину на два отечественных микрофона, ну, нормально всё как бы было. Да, сложно было, я помню, с убийством коровы в одной из сцен тоже. Там тоже пулемёт отписывали. Мы ставили два бетонных перекрытия, как делают в домах, чтобы никого не задело. За ними была корова была чуть в стороне, а вся съёмочная группа здесь. Ну и поскольку убийство, я предупредил всю группу: «Не дай Бог если кто-то вдруг там пискнет, не знаю, просто его подниму под эти пули, не знаю, что сделаю». Эту сцену было серьёзно не повторить, и никто не знал, что будет с коровой. А может, она и прыгнет на всех – тоже никто не понимал, что произойдёт. Но тем не менее вот как обошлось, так и обошлось. Потом я отдельно выписывал звук пулемёта, просил делать ближе и дальше, а всё это летело у меня над головой. Когда сидишь в наушниках, то, конечно, хорошо, но пули эти бегают. Когда что-то снимаешь, вдруг понимаешь, что над тобой это летает, и ты как в окопе где-то. И было много таких моментов. Техника независимо от того, что все эти колонны, все машины разворачивались для звука. То есть Элем Германович понимал, что без этого картина не состоится, потому что нужно всё сделать для того, чтобы можно было работать.