Юрий Анатольевич знал, кого куда направить, и редко ошибался. Это тоже был дар. Он создал современный Институт, оборудованный по последнему слову тогдашней техники. Я в этом институте создавал генно-инженерный блок. Я убедил его, что тот проект генно-инженерного блока, который предложили нам югославы – югославы строили институт – не выдерживает никакой критики, не соответствует никаким требованиям безопасности. А тогда к генной инженерии относились осторожно, боялись, что будут порождаться монстры. Я как раз в это время был в командировке в Англии. Там был институт, бывший закрытый микробиологии. Тогда была разрядка, его открыли и заставили зарабатывать деньги самим. И они предлагали проекты хорошо защищённых лабораторий для работы с повышенно-опасными объектами. А генно-инженерные объекты долгое время считались повышенно-опасными. И я пришёл с этим к Юрию Анатольевичу. Он меня в первый раз выгнал, я пришёл второй и убедил его, что это надо. А он сумел выбить на это деньги. На это нужны были большие деньги. Я бы этого не сумел. Вот проект создать я бы сумел, а выбить деньги я бы не сумел. И вот он сочетал умение контактировать там с пониманием того, что происходит там. И это далеко не всем даётся. Я недавно – недавно было его 90-летие – написал статью «Я и Овчинников. Большое видится на расстоянии». Я рассказывал там о разных эпизодах, которые мы прорабатывали с Юрием Анатольевичем Овчинниковым. Я думаю, что это интересная статья.