Первая в СССР трансплантация печени. Вопросы организации донорства

Мы вернулись прямо под Новый год, 29 декабря 89-го года. Был 90-й год, начинался со всеми этими нюансами. Но мы-то своё дело продвигали дальше, провели очень много экспериментальных операций на животных. И в конце концов, 14 февраля 90-го года, мы выполнили первую трансплантацию печени такой объединённой бригадой. Вот. Ермешанцев Александр Константинович был тогда профессором, он, так сказать, возглавлял всю эту команду. Я ещё тогда не был доктором наук. Вот. Ну, эту операцию мы сделали. К сожалению, пациентка погибла через 40 дней от разных осложнений, потому что, ну, у нас не было опыта выбора реципиента, подготовки. Это была случайная пациентка, очень тяжёлая, на последних, так сказать, днях жизни. Но мы получили огромный опыт с этой операцией. И, конечно, уже было понятно, что надо делать, а что не надо. Но состояния донорства как такового не было ни в стране, ни в Москве, потому что ещё не было такой привычки у реаниматологов понимать, что у человека, например, наступает смерть мозга. Смерть мозга – это вообще понятие и до сих пор-то не очень принято у нашего профессионального сообщества. И одним из, ну, побудительных таких факторов к развитию любой трансплантационной программы, вот сейчас мы во многих городах уже это сделали, это, естественно, обучение реаниматологов. Потому что какой пациент будет, то есть после констатации смерти, может быть донором. Это самый главный вопрос, который был решён, скажем так, в той же самой Испании ещё в конце 80-х, когда мы там были. Но нас-то интересовало не столько организация вот этой всей инфраструктуры, сколько хирургические конкретные вещи. Поэтому, естественно, это было как бы не наша прерогатива, а прерогатива организации донорства. Это вообще-то лежит на организаторах здравоохранения, которые понятия не имели о том, что это надо делать и как это надо делать. И вообще, а нужно ли это делать. А правильно ли это с точки зрения законодательства. И вот вся эта бадяга, она, конечно, тормозила всё. И мы в начале программы, когда у нас был уже лист ожидания, мы уже больных-то приглашаем на трансплантацию, а пересаживать-то нечего. И они у нас просто умирали. У нас 70% пациентов умерло в процессе ожидания. А число трансплантаций в год где-то это было, ну, две, четыре. Понимаете? Это вообще ни о чём. Это 90-е годы. Это 90-е годы. И, конечно, на фоне этого, огромная благодарность Борису Алексеевичу Константинову, который вот на фоне этой разрухи полной, отсутствия финансирования, разрешал на м госпитализировать больных с циррозами и выполнять трансплантации не за деньги самих пациентов, а за государственные деньги. Вот это… это просто, ну, очень дорогого стоит. Потому что человек, находящийся в общем в предсмертном состоянии на фоне цирроза, ещё должен собирать какие-то деньги.