Михаил Израилевич Перельман. Врач, которому Андропов машину чинил

Михаил Израилевич был, ну, во-первых, он был выходец из хирургической школы, которую, в общем-то, создал, наверное, сам, работая в разных регионах нашей страны. Он вообще-то Ярославский институт заканчивал, потом работал в Рыбинске. И там он встретился с Андроповым. И он любил рассказывать вообще – это отдельная песня. Он, когда в компаниях мы собирались, ну, это было не часто, но… Мой рассказ, который он потом описал в своей книге «Гражданин доктор». Это уже потом… Мы-то этот рассказ знали раньше. Он, как важная персона, был членом Обкома Рыбинского, врачом, к которому обращались все сверху донизу, все директора, там заводы, фабрики, значит, члены Обкома и так далее. Ну, в общем, такая персона-то медийная. Он где-то грохнул свою Победу. Ну, ударил там об кого, не знаю, об столб. И приехал на завод, его пригласил директор и ему: «Ну, давайте, мы её починим». Ну, сидят они с директором, что-то там обсуждают: как дела, как что. Чай, коньяк. Директор поднимает трубку и говорит секретарше, она, не знаю, там, Маша, Света или как: «Позови-ка мне Юрку». Приходит Юрка, а он тогда был секретарём Комитета комсомола завода. И… Это был Андропов. Вот так они познакомились. И Андропов чинил его машину. Ему была поручена машина доктора Перельмана, что надо было. Ну, вот. И потом уже много-много лет спустя, когда Андропов был Андропов, а Перельман был Перельман, Перельману пришлось оперировать в 4-ом управлении Цвигуна. Был такой генерал Цвигун – второе лицо в Комитете. Вот. И потом он вышел из операции, приехал Юрий Владимирович туда же, навестить Цвигуна. И вот они встречаются. И Андропов говорит: «Это ты?» Он говорит: «Да, это я. А это ты?» Ну, в общем, как старые друзья, значит, договорились и… Он говорит: «А как», – говорит, «ты живёшь-то?» Андропов спрашивает. «Да я», – говорит, «нормально. Работаю, академик». Кстати, он тогда академиком не был. Это тоже ещё… Вот. И… «Машина у тебя есть?» «Есть». «А дача у тебя есть?» «Есть». «А квартира у тебя есть?» «Есть». «А в Америку хочешь поехать?» «Хочу». А Перельман, он очень хотел познакомиться вообще с медициной, а выезд за границу-то был не очень. Особенный он же главный хи-, эээ, был этот хирургом 4-го управления ещё, работая в нашем Центре. Вот. Ну, короче говоря, его вызывает Петровский, уже как директор Центра, и говорит: «Михаил Израилевич, слушайте, мне удалось добиться, чтобы вас направить в Соединённые Штаты». Перельман рассказывал это с таким юмором понятным. Ну, в общем, объехал он очень много, сопровождали его два человека абсолютно одинаковой внешности, в серых костюмах. Это были наши разведчики, которые его сопровождали. Они там со всеми были в дружеской ноге. Очень интересный такой экскурс. Ну, многое оттуда вынес, многое оттуда внедрил у себя. Вот. Он же был, в общем-то, основоположником торакальной хирургии. Нет. Не основоположником, извините. Основоположники были и другие. В частности, и Борис Васильевич тоже приложил к этому руку. Но вот такой всплеск и такую, ну, что ли, идеологию выполнения всех этих вмешательств он внёс. И его очень уважали. И в конце концов даже сделали членкором. Это Перельман – это членкором. Долго-долго он не мог стать академиком. Ну, в частности, вот они получили… не госпремию… Да, госпремию, они получили с Королёвой и ещё там с несколькими сотрудниками за разработку операций по резекции трахеи. Тогда это было новшество. По резекции бронхов. То есть когда удаляется часть бронхов, потом всё это соединяется. Это, ну, это была проблема определённая. Ну, вот… вот это, в частности. До Перельмана этого не было. Вообще был занятный мужик. Ну, вот он ведь умер, ему было 94 года. Причём он был очень выносливый, и в эти 94 года он прекрасно соображал, и ему даже пришлось ехать на какой-то конгресс выступать уже в преклонном возрасте – после 80-ти. У него был острый холецистит. Ему удалили пузырь, поставили дренаж, и он с этим дренажом полетел чёрт знает куда. Понимаете? Это говорит о большой профессиональной заинтересованности. Во-вторых, о том, что человек, ну, может, может в конце концов даже не взять больничный по этому вопросу. Ну, вот такие были люди. То есть я уверен, что и сейчас половина таких есть. Может быть, вот такой приятный случай, может быть, для него и для меня. Меня пригласили выступить с докладом по трансплантации сердечно-лёгочного комплекса в Центр хирургии. Там, я здесь делал первый комплекс. Это 12 лет назад. Эта женщина до сих пор живёт в Оренбурге. Недавно к нам приезжала. Это был первый удачный комплекс сердце-лёгкие. Так вот, Перельман в то время был почётным президентом Общества торакальной хирургии. И меня как раз пригласили выступить, показать, что мы можем. А дело в том, что всю жизнь Перельман мечтал пересаживать лёгкие. Ну, не знаю, всю ли жизнь, но, во всяком случае, вот у него было это в голове, и он пытался это делать. И в эксперименте, и… И всё это не очень хорошо кончалось. Вот. И когда я ему показал сердечно-лёгочный комплекс, ему было очень приятно, во-первых, ну, потому что это, собственно, продолжение его как бы идеологии. И то, что это действительно состоялось. И не один, а вот сидела ещё одна пациентка рядом. Ну, это было для него очень так, я бы сказал, лестно. А для меня тем более, потому что, ну, я, кто я? Перельман и я. Хорошо. Ну, хорошо. Это совершенно дистанция-то большого размера.