Стажировка в Мадриде. 10 долларов и хамон

Ерамишанцев и я, это был октябрь 89-го года, нас вызвал Константинов и сказал: «Ребят, я договорился с клиникой Пуэрта-де-Йерро в Мадриде. Вы туда поезжайте на пару месяцев». А вы помните, что такое были конец 80-х и 90-е годы в России? Ничего не было. Пустые прилавки. Вообще ничего. «Вот поезжайте, получите, посмотрите. Я», – говорит, «вам тут вот помощь материальная». Достаёт из кармана 200 долларов. «Вот вам по 100 долларов. Поезжайте в Мадрид на 2 месяца». Ну, в общем, так. Когда мы приехали в Мадрид, нас встретил один из кардиохирургов там. Ну, он просто дежурил в это время в клинике. Пуэрта-де-Йерро с испанского – как «железные ворота». И он, значит, говорит: «А у вас деньги-то есть?» А мы говорим: «Да. У нас 100 долларов». Так на нас посмотрел. «Я», – говорит, «за одно дежурство получаю 100 долларов». Ну вот. Нас приютили там, в этой самой, в Пуэрта-де-Йерро на цокольном этаже. Там должно было открыться радиологическое отделение к тому времени, а его ещё не открыли. Вот мы, значит, занимали индивидуальные палаты, и там, значит, проводили досуг, которого в принципе-то не было, потому что постоянно надо было участвовать в каких-то вопросах. А к тому времени, это смешно сказать, ведь мы приехали учиться в клинику, которая имела опыт 40 трансплантаций печени. 40 трансплантаций – вообще ничто. Это… то есть вот люди сами учатся на своих собственных ошибках. И вот мы с ними и учились на своих собственных ошибках. Но надо сказать, что к тому времени они уже обладали определённой уверенностью в том, что они делают. И для нас это была совершенно чрезвычайно полезная вообще ситуация и как в жизни, вообще общаться. Когда мы приехали в Мадрид, по сравнению с Москвой, там… Это что-то! Это был какой-то обвал вообще изобилия всего, это была прекрасная осенняя погода, такое солнце, прохлада, испанский язык. В метро же ездить тоже надо же слушать, что там говорят, когда мы были в Мадриде, уже, наверное, вторую неделю там пребывали, а мы там всего 2 месяца прожили, мне позвонили из, то есть нам позвонили из Министерства здравоохранения Испании, и сказали о том, что испанское правительство выделяет вам financial support в виде 8-ми тысяч песет… или 80-ти тысяч песет. Огромную сумму. И мы там, ну, уж тут-то мы накупили всего, привезли вообще много оттуда. Ну, во-первых, еды. Мы же приехали к новому году. У нас же не было ничего. Вообще. Так мы хамон привезли. Ну, конечно, в общем, мы там потом уже как-то не сильно себя ограничивали. Потом мы приобрели огромную кучу друзей там. Во-первых, это бывшие наши, которые были у нас, потом уехали. И вот, значит, вечером прихожу я… смотрел пациента, мы вместе с Александром Константиновичем пошли в отделение смотреть пациентов. Потом я иду, вижу на посту сестру, которая там работает. Вот сейчас не помню, но каким-то образом мы познакомились. А зовут её. То есть то, что Галализ – это точно. Фамилия. В общем, какая-то девушка наша, которая мало того, что недавно там живёт, она, она же из тех испанцев, которые… Как же её зовут? Ну, не Мерседес же? Но что-то в этом роде. Вот. Вот чёрт! Забыл. Жалко. Ну, короче говоря, она с мужем, муж у неё Карлос Вега. В честь звезды. Он вообще-то физик, работал в университете, и будучи испанцем, они потом репатриировались. И ещё даже какая-то сотрудница из Центра хирургии тоже испанского происхождения, тоже там была. И когда мы туда собирались, мы с ними связались. И вот нас попросили: «Привезите гречки». То есть мы в Испанию везли гречку. С ума сойти! Ну и естественно, мы с ними общались на английском в основном, потому что они тоже вполне были образованные люди, и съездили уже в Штаты, поучились там, привезли этот опыт сюда. И, собственно, был вопрос: а почему мы-то не сделаем? Не мы. А они. Они себе задавали. Конечно, мы можем. Вот они сделали. Сейчас Испания является лидером вообще во всех трансплантационных программах и донорских программах. Мировой лидер! А тогда они были вообще-то так.