Благодарные больные. Мустай Карим

Да, надо подчеркнуть, что папа действительно очень любил больных. Например, он подошёл – там была женщина, очень больная, у неё была маленькая девочка. Она была в тяжёлом состоянии. Он говорит: «Я не могу вас оперировать, вот не могу. Это ещё не оперируют, и очень большой риск, что вы погибнете. Не могу, я должен вам отказать». Она придумала – поставила на стул фотографию своей маленькой дочки. Папа смотрел, смотрел и прооперировал. И она выжила, представляете себе? Выжила. И вот – благодарная. Вот такая история была. И много таких историй. Уже когда он был известным, я тоже помню, они с мамой собирались куда-то уезжать, хотя он не любил отдыхать. Вот две недели где-то… Причём всегда какое-то общество вокруг него находилось, приходило, приезжало. Но он говорит: «Всё, я соскучился, я не могу, мне скучно». И на дачу, или ещё куда. То есть, как полагалось бы всем нормальным людям – в санатории там сколько-то дней пробыть, а он, хотя и не был очень здоровым человеком, этого не делал. И вот, значит, уехал. Они, значит, с мамой должны были уезжать, и приехал к нему человек, какими-то путями нашёл его – из Сухуми, по-моему. Что-то к аптечным делам имел отношение. И он просто падал на колени и просил, чтобы тот прооперировал его сына. Ну, вот не отказал. Очень долго сопротивлялся, но не отказал. И много просьб было, когда ему приходилось чем-то жертвовать, но идти вот… И, конечно, очень многие больные потом приезжали, были ему благодарны. Вот Мустай Карим. Он написал открытое письмо в «Литературную газету», потому что после войны у него обнаружился туберкулёз. У Мустая Карима. И его все отказались оперировать – ну, невозможно. На консилиуме папа произнёс фразу, которую тот приводит в письме: «Я беру его». И как раз Мустай Карим писал: «Зачем ему это было надо? Подумаешь, какой-то там солдат бывший, начинающий только писатель, поэт. И зачем ему это было надо?» Ну, вот взял. И прооперировал. И Мустай Карим выжил. И вот сколько времени он был активен. Когда приезжал в Москву, он всегда приходил в наш дом. Уже был известным писателем, поэтом. Он приглашал нас – мы ходили в театр Вахтангова, там ставилась его пьеса. Иногда приезжал даже со своими друзьями, которые прекрасно… Вот у него был какой-то друг, я не помню, кто он, но он имел отношение к торговле и вообще не был артистом. Но как он читал стихи за столом! Так читал стихи! Как не каждый артист вам прочтёт. Вот это я тоже помню. И они беседовали вместе. Писали письма. Он оперировал жену очень крупного виолончелиста Лузанова, который играл на виолончели в Большом театре. И они очень подружились. Он ходил на концерты. А концерта-то было три: Лузанов, Коган, Светланов. Светланов – за роялем, Коган – на скрипке, Лузанов – на виолончели. Вот они ходили неоднократно их слушать. То есть, музыку очень любил. Ещё одна его больная, его больная… Да, вот даже не знаю её истории. Её или её маму он оперировал – из Обнинска. Она была преподавателем музыки. И когда приезжала к нам, обязательно играла какие-нибудь произведения Рахманинова – «Прелюдию» Рахманинова. Папа очень любил. Хотя с погрешностями, я прямо так могу сказать – есть с кем сравнить. Ну и потом, уже когда я подросла, я иногда покупала билеты и вытаскивала его в консерваторию, если был какой-то, казавшийся мне важным, концерт. Его приглашали. Его приглашали, и поэтому он мог себе позволить, если бы было время. Но, конечно, времени у него было мало.