Возвращение в Большой театр

И только потом уже я хотела сюда. Конечно, здесь всё было для меня родным. Пошли онлайн разные сайты, где можно было посчитать, что набирают педагогов, можно заявление подать. Я всех тут знала, я говорю: «Я тоже хочу педагогов, и поддержите меня там на этом». – «Нет, тебя не взяли. Взяли Екатерину Сергеевну Максимову». Я думаю: конечно, взяли. Я говорю: «А что вы мне сказали?» – «Ну, ты же ещё танцуешь». – «Танцую? Где я танцую? Там в этом станцевала». – «Ладно». И потом всё-таки они меня взяли. Ещё прошло время, и они взяли меня сюда, на педагогические. И как я была рада, как я была счастлива, что я вообще сюда зашла. Мне больше ничего не надо было. Просто дышать этим воздухом. Но театр был уже другой. Моей исторической сцены не было. Уже было всё построено другое. Уже пахло иначе всё. Залы другие. Всё другое. Люди другие. Поколение другое и всё. Но всё равно очень много родных лиц, которые для меня были очень дороги. И я с ними работала. Для меня это было очень важно. Так что даже сюда было трудно вернуться. Ну, слава богу, мне повезло. Я думаю, что кто-то там за меня помолился. Раньше, знаете, сразу, если заканчивали, нас всех – от нас избавлялись. Никого не переводили на педагога. А сейчас другое время. Сейчас, если ты заканчиваешь, тебя оставляют в театре. Это правильно. И ты работаешь дальше как педагог. У нас сейчас только так. Все, кто уже мало танцует или совсем закончил, они все остались в театре. Они не пошли по нашему пути. Людмила Ивановна тоже пошла по этому пути, и нас убрали из театра, а потом мы с трудом, но вернулись. А сейчас все просто остаются. Это лучше, чем так. Сейчас немножко другая идёт репетиционная система. У нас сейчас большой репертуар, колоссальный, и, учитывая это всё, я от них тоже отталкиваюсь, но я сохраняю всё. Я ничего из того, что я слышала, не забыла. Я это помню и хочу, чтобы они тоже это знали, чтобы потом они дальше сказали. Очень я на это надеюсь.