Михаил Ефимович Лобашёв и интеграция молодых ученых в мировую генетику

Что касается Лобашёва, то, ну, он, весь коллектив кафедры был разнородным, и на кафедре остались, конечно, и лысенковцы. Некоторые упорно стояли на лысенковских позициях, другие быстро перестроились, когда Лобашёв стал руководителем кафедры. Лобашёв своим авторитетом, прежде всего на факультете, пользовался поддержкой, поскольку там значительная часть профессуры и преподавателей были его сверстниками, с которыми они в предвоенные годы вместе росли. Так что его знали – он был человеком очень общительным. Вернулся с фронта, на фронте вступил в партию. У него был авторитет и среди партийных инстанций, которые практически всем управляли. Вплоть до того, что в начале 60-х годов, ещё до свержения Лысенко, он направил на годовую стажировку молодых сотрудников: Костя Квитко – в Эдинбург, Виктор Смирнов – в Соединённые Штаты. Там он пробыл даже не год, а полтора года. Ну, я рассматривался как кандидат, но, во-первых, я не был женат, а во-вторых, подгруппа кафедры меня не одобрила. Вот почему – ну, надо их спрашивать. При Лобашёве, ещё, наверное, до свержения Лысенко, приезжали ведущие генетики из Европы. Были у нас. Я помню их выступления. Так что в этом отношении изоляции у нас не было. А те, кто там побывал, конечно, приехали с каким-то опытом. Смирнов привёз большую коллекцию генетически проработанных образцов кукурузы, которой сам он не занимался, но передал в Институт растениеводства.