Олимпиада-1976 в Инсбруке. Самая драматичная игра в моей карьере

Вот когда меня спрашивают самые такие значимые игры в биографии своей – ну да, суперсерия, конечно. Ну, это, в принципе, были товарищеские игры, суперсерия, товарищеские. Это же не чемпионат мира, не Олимпийские игры. Хотя для спортсмена выигрыш Олимпийских игр – это очень высоко, номер один. Даже не чемпионат мира, а именно Олимпийские игры. И для меня самый значимый по, знаете, по драматизму, по интриге такой, самая-самая-самая игра в эмоциональном плане – это Олимпиада 76-го года в Инсбруке. Почему? Потому что так она сложилась, эта игра, вообще уникальная, конечно. Во-первых, сразу на первой минуте мы пропускаем 0:1 – там Саша Гусев ошибся, пропустили, 0:1, потом 0:2. Ну, проигрывать чехам, которые играют, в общем-то, в закрытый, можно сказать, хоккей от оборонки, и по именам очень сильные команды, очень сильные команды, проигрывать 0:2… Тут добавляется ситуация, когда у нас сразу удаляют двух игроков, остаёмся пять против троих. Ситуация, конечно, можно сказать, смертельная. Если вдруг мы пропускаем пять против троих, а чехи умеют разыгрывать большинство, тем более против троих, это потом уже трудно будет отыгрываться после 0:3. И вот Цыганков, Ляпкин и Шадрин практически две минуты оборонялись и выстояли. Это, конечно, можно сказать, подвиг, спортивный подвиг – то, что они сделали. Ладно, дальше, 0:2. Потом мы сравниваем 2:2. И вот только сравняли, только вздохнули: «Ну, слава богу». Играем в большинстве, и пропускаем шайбу третью. Опять проигрываем 3:2. Вот здесь, конечно, ситуация… А это было, по-моему, за 9 минут до конца игры – проигрывать 3:2. А нас в этой серии, в этой игре устраивала ничья, чтобы стать олимпийскими чемпионами. И, конечно, ситуация сложнейшая. И надо сказать, тут в этот момент очень здорово сыграл Витя Шалимов – вообще в этой игре и в этот отрезок. Надо отдать ему должное – он очень и очень ярко в моментах обыгрыша проявил себя. И, в общем, короче говоря, на нём заработали мы большинство. И при игре в большинстве получилось так, что розыгрыш мы со звеном спартаковским разыграли, и Витя пошёл в обводку, отдал Ляпкину. Ляпкин выкатился, и так получилось, что он мне дал на дальнюю штангу, и передо мной практически пустые ворота. Я вот вспоминаю этот момент. И у меня в этот момент впервые, наверное, в жизни задрожали руки от ответственности: «А вдруг я сейчас промажу?» Хотя у меня шайба на крючке и пустые ворота, я смотрю – там пустой угол, думаю: «Не дай Бог промазать». И я дрожащими руками бросил движением лёгким – и в пустые ворота попал. И, конечно, впервые в жизни, я вообще никогда после голов практически не вскидывал руки вверх, а тут впервые в жизни своей руки вверх вскинул от радости. И это, конечно… Потом вбрасывание было – уже мы сравняли 3:3, уже Олимпийские чемпионы, можно сказать. Вбрасывание – Володя Петров выигрывает вбрасывание в зоне Чехословакии, и шайба попадает к Харламову. Харламов её в девятку забрасывает – 4:3. Ну, тут, конечно, радости… Великая радость была у нас после этой труднейшей победы, после такого сильного противника и после такого драматического сюжета, который складывался на протяжении всей игры. И, конечно, вот эта игра, наверное, самая-самая запоминающаяся в плане такой драмы, острых сюжетов, нервозности. Всё здесь было в одной куче, и, конечно, слава Богу, всё так завершилось.