Аркадий Райкин. Дефицитные товары, путёвки и прочие нюансы бытовой жизни

Родился мой сын Стёпочка, и нужно было тогда, кстати, Ирочке всё готовить на оливковом масле, которого тогда просто вообще не было. Оно, естественно, было в Елисеевском в подвале, в магазине «Океан» в подвале, в магазине «Балатон» в подвале, в магазине «Ядран» – то есть наверху не было ничего. Так как это было для меня очень важно, меня перезнакомили с нужными людьми, я намотался по всем этим магазинам, но, по крайней мере, оливковое масло в семье было в нужном количестве. И в одном из этих магазинов, если я не ошибаюсь, не «Будапешт», – ну, это в Москве, – неважно. Я приезжаю за оливковым маслом, иду вниз туда и встречаю Аркадия Исааковича. Он говорит: «Ой, Валерочка, как Стёпочка?» – то есть уже такие вот, действительно… Я говорю: «Да всё в порядке, вот за оливковым маслом приехал». – «Замечательно. А ты что?» – «Вот тоже приехал за заказом». Потом, возвращаясь к директору магазина «Балатон», говорю директрисе: «Ой, слушайте, а у вас там же Аркадий Исаакович». Она: «Да я знаю». И, что мне ещё понравилось, она так апеллирует ко мне: «Ты представляешь, – говорит, – прислал с утра водителя за заказом. Ну, я ему дала понять, что если он хочет что-то получать, так пусть сам приезжает». Опаньки. И вот это, когда на сцене Аркадий Исаакович клеймит, позорит, я понимаю так, что ой, как нехорошо получается. Ну, это ещё ладно, полдела. Там заказ у него – венгерский тогда горошек, этот очищенный помидор или неочищенный, сервелат – что вообще просто... И она говорит: «Так, слушай, дай-ка свой сервелат, я тебе разрежу». Она его переупаковала так, чтобы Райкин не видел, что у тебя сервелат. «Просто ему я сказала, что сервелата нет». Ой, мамочки дорогие. Аркадий Исаакович... Ну да, клеймить, конечно, нехорошо. Мало того, ещё так судьба распорядилась, что когда мы вышли из магазина, мы опять с ним встретились на парковке – только он уже был с водителем. Аркадий Исаакович, видимо, всё понял. Поговорили за детей, за жизнь, за всё. И разъехались. И уже совсем на коду – потому что у тёти Светы был водитель, ещё от Льва Абрамовича доставшийся. Тётя Света привыкла к определённому образу жизни. Понимаете, не приходить же на трамвае, допустим, куда-то – это неприлично. Всю жизнь ездила. Иван Иванович, как сейчас помню, его звали водителя. Этот Иван Иванович посменно работал ещё у председателя Совета министров, правда, РСФСР. И когда Аркадию Исааковичу стало плохо с сердцем, его не могли пристроить в санаторий «Сосны» – если память не изменяет, – это даже не важно, в Подмосковье, кстати, недалеко. А водитель, Иван Иванович, нормально там отдыхал и лечился. Вот так вот. Но я думаю, что это показатель. Представляете, потом, когда Аркадий Исаакович получал один инфаркт за другим, – в общем, ничего в этом необыкновенного не было.