Лев Кассиль. Дневник писателя

Со Львом Кассилем я не был знаком. Я видел только один раз Льва Абрамовича, но, правда, потрясающе – на премьере в каком-то театре Вахтангова. Там был Лев Абрамович, была Светлана Леонидовна и была Ирочка. А так как мы с Ирочкой тогда учились вместе во ВГИКе, то есть, я знал, что она учится – она тоже, только училась на художника – и что она из ВГИКа, я понял, что это Лев Абрамович Кассиль, чьи книги были у меня и, кстати, до сих пор есть. Это, во-первых, «Ранний восход» – замечательная книга о художнике Дмитриеве. «Улица младшего сына» – я читал всё это взахлёб. Такие два здоровенных томина. И потом, значит... Когда я вошёл в семью, Льва Абрамовича уже не было в живых. Но нет, тем не менее, я про Льва Абрамовича всё равно могу рассказать. Потому что, во-первых, я читал дневники, я уже что-то знал даже от Лилии Юрьевны. Вот странно, да – Брик. Лев Абрамович, что для меня было удивительно, был восторженным обожателем Маяковского. И Маяковский звал его: «Кассильчик». Ну, когда писали – Лев Абрамович, который тоже, в общем, под два метра ростом – это Кассильчик. Тогда он был, правда, такой. Если я буду перескакивать к «Кондуиту и Швамбрании», которую я, кстати, прочёл, когда уже вошёл в семью (но знал, что это замечательная книга), это действительно классика детской литературы – «Кондуит и Швамбрания». Потому что мало у кого из писателей есть такая книга. Да, она одна, но она стоит многих томов, скажем так. И там фигурирует... Понятно, что эта книга о двух мальчишках – Лев Абрамович и его младший брат Ося. И судьба Оси чудовищна совершенно и страшная. Как, впрочем, и вся та жизнь – он был арестован и погиб в концлагере в Джезказгане. И дети на этих всяких детских книжкиных неделях, естественно, спрашивали Льва Абрамовича: «Лев Абрамович, а как сложилась судьба этого вашего младшего брата?» И что Льву Абрамовичу говорить? Лев Абрамович, который действительно был, на мой взгляд, не то чтобы святой, а потрясающий человек – честный, искренний. Например, у него в дневнике... Когда я прочёл это, думаю: не знаю, кем это надо быть, что это за люди. Когда строится здание Госплана, а оно как раз напротив его кабинета – ну, скажем, квартиры, правда, Леонида Витальевича Собинова, – и он пишет в дневнике: «Ну вот, скоро я не смогу увидеть из своего кабинета кремлёвских рубинов лучи». Я думаю: «Лев Абрамович, у вас погиб потрясающий совершенно, чудный...» И причём, тогда я ещё его не знал и не видел – я имею в виду Осю. А в прошлом году была выставка в Литературном музее. Правда, она была посвящена Льву Абрамовичу, но там, среди прочего, был материал и об Осе, и его фотографии. То есть, если Лев Абрамович чудный, на мой взгляд, то это вообще просто неземной какой-то – ангельской даже не красоты, а ангельского лица. Я имею в виду Осю. И там, молодцы, устроившие выставку, они нашли судебное дело, посвящённое Кассилю – Осипу. Потрясающе страшное. От начала суда до постановления о расстреле прошло 11 минут. То есть, им хватило… Я понимаю, у них много работы. Но даже просто глядя на этого человека – не знаю, как ничего не понимать. Это про Льва Абрамовича. Или даже такая зарисовка, немножко где-то. Мало кто помнит, как советская власть вдруг страшно обиделась на товарищей арабов, которые профукали эту шестидневную или семидневную войну, и решила ответить на проигрыш арабов созданием опять сионистского комитета в России – почти как с Михоэлсом. И стала сгонять граждан еврейской национальности. Когда вдруг, по крайней мере, для многих, действительно, и даже для части это стало оскорбительно. Допустим, для донских или каких-то там казаков, когда они узнали, что их Аксинью, оказывается, играла еврейка. Представляете, что такое для казаков вообще – ну, это просто издевательство. Или, например, что Майя Плисецкая – еврейка, что Аркадий Исаакович Райкин – еврей, генерал Драгунский тоже. Ну и так далее по списку – не важно. И Лев Абрамович был единственный, во-первых, кто не был в этом комитете, и кто звонил тогда по телефону Аркадию Исааковичу в Петербург: «Аркаша, что ты делаешь? Ты не отмоешься никогда. Не смей». Тётя Света его уговаривала: «Лёлик, не говори это». Ну, просто такой человек был – замечательный, совершенно чистый, искренний, настоящий Лев Абрамович Кассиль.