День, когда мы последний раз видели Юру живым

Потом вот, я вспоминаю тот день. Как будто человек чувствовал, что больше не приедет. Вечер тот мы очень долго сидели, потом за столом, я имею в виду. Потом вышли все, пошли по улице гулять. Это сейчас вся наша улица расстроена. А тогда дома жилые были в стороне, ближе к реке. Мы шли, пели песни, дошли почти до площади. Потом он говорит: «Нет, ребята, пошли назад, потому что тут уже появились дома, мы можем мешать». Время было позднее. Где-то, наверное, уже двенадцатый час был. Пошли, мы вернулись, вернулись к дому. Мы спустились, там же река протекает. Мы спустились вниз на лёд. Там прорубь была, уже такая ледочком затянута. Разбили этот лёд, выбросили, уселись вокруг этой проруби, пели песни. Сколько было, уже который час, я даже не знаю. Но пришла бабушка и говорит: «А ну, хватит, хватит вам, марш, идите все спать. Вам завтра рано вставать, рано ехать». Нас разогнала. Сколько бы мы ещё там сидели, пели песни, я не знаю. Но нам было вот настолько хорошо, но действительно уже было очень поздно. И вот мы разошлись, а на следующий день они уезжали. И вот так тяжело он уезжал, он никогда так тяжело не уезжал. Он несколько раз прощался. Распрощается со всеми, расцелуется, идёт к машине. Уже за ручку машины, за дверку держится и опять возвращается. И вот потом мама всё время вспоминала: «Господи, да ведь мы ж тогда не поняли, он прощался с нами». Вот что такое было? Но такое было. Это был его последний приезд на родину. Он должен был к нам приехать, у него не получилось 20 декабря. Обычно он всегда к матери приезжал. Но это самое, готовился, наверное, защита диплома. Он был очень занят в это время, невероятно. И должен был приехать 27 марта. 27 марта у отца день рождения. Вернее, не, не 27-го. Он должен был приехать 30 марта. Потому что 30 марта Алексей «с гор вода», и как человек пожилой дед отмечал 30 марта, Алексей. Не день рождения, а именины. И обычно 27-го крёстный звонил, поздравлял отца, и если была возможность 30-го приезжал. И здесь он сказал: «Пап, я приеду 30-го». Двадцать седьмого ждали его звонка, звонка не было. Ну, все подумали, что он очень занят, не до того. Ждали его 30-го. А 28-го объявили, и 30-го на именины мы его хоронили.