Создание мемориального музея Юрия Гагарина

Я пришла в 70-ом году, у нас открылся музей, открылся он в нашем доме, маленький совсем, крошечный. Открывала его наша местная власть. То есть, не с государственной, так сказать, подачи это было, это было с подачи наших властей. И он был филиалом Краеведческого музея. В нашем доме убрали обстановку всю и просто построили историко-биографическую экспозицию. Я, когда в музей-то вот пришла, я вообще не понимала, что такое музей. Где-то вот чувствовала внутри, что, ну, не то у нас, не то. И я поехала в Калугу. Думаю, поеду я в Калугу. Был Иван Степанович Короченцев директором тогда музея. А директором Дома музея Циолковского был Алексей Вениаминович Костин – внук Циолковского. Ну, я им объяснила ситуацию, представилась, сказала, кто я, что я, что вот у нас музей. Они говорят: «Вы не волнуйтесь. Мы к вам приедем». И они очень скоро приехали. Приехала ещё с ними Людмила Ивановна Краснопольская, которая очень много лет отработала в музее, которая занималась детьми. Ну, эта женщина была вообще сказка. Она о космонавтике знала всё. Она с детьми работала так, как ни один сейчас человек так работать не может. Просто вот она жила этим музеем. И они приехали к нам, когда увидели, состояние у них было шоковое. И они тогда начали объяснять, что, прежде всего, это родина Юрия Алексеевича. И надо, чтобы видели люди, в какой обстановке воспитывался будущий первый космонавт. То есть, надо восстанавливать дом-музей. А восстанавливать, куда экспозицию переносить? Некуда. Мы в то время уже стали самостоятельным мемориальным музеем в Смоленске, добилась я, нам сделали. Я стала директором этого маленького музейчика. То есть, мы уже не филиал краеведческого. Но финансирование области, понятно, какое. Мы не могли ничего сделать. А так вот мы жили до 84-го года. 20 декабря 1983 года Анне Тимофеевне, маме Юрия Алексеевича, исполнялось 80 лет со дня рождения. И к её юбилею был построен дом космонавтов. Значит, занимался этим Юрий Архипович Леонов. И первый камень он заложил сам в это здание. И туда она, Анна Тимофеевна, переселилась из своего дома. Но прожила она там менее полугода, потому что в таком возрасте нельзя человека куда-то перевозить, абсолютно. Она, бывало, переночует, скажет: «Ну, ладно, я домой пошла». Идёт в свой старый дом. То есть, для неё это была мука. Но отказаться она не могла, она человек была такой. Ей говорят: «Анна Тимофеевна, надо». Ну, раз надо, значит, надо, вот. Правое крыло – это была её квартира в этом доме. И когда она умерла 12 июня 84-го… Вот, 20 декабря 83-го она туда заселилась, в день своего юбилея. А 12 июня она уже умерла, то есть, совсем недолго. И после её смерти на это здание, конечно, было очень много желающих в городе с просьбой передать это здание. Но там люди были гораздо выше меня. Я поехала в центр подготовки, Владимир Александрович Шаталов был начальником центра подготовки. Они написали письмо в область с просьбой передать это здание музею. И вот благодаря их письму мы отвоевали это здание. И вот уже тогда, когда историко-биографическую экспозицию было куда перевезти, мы взялись за восстановление нашего дома. Слава богу, что вся наша мебель сохранилась, потому что когда стали создавать музей, нам предоставили маме двухкомнатную квартиру, мы переехали в квартиру. А мебель всю забрала соседка, одинокая женщина, буквально рядом дом её стоял. Она была такая, глубоко верующая женщина, а дом был у неё большой, была большая пристройка к дому, холодные сени такие. И мы всю эту мебель ей отдали. Она говорит: «Ну, ладно, пусть она тут стоит». И она у неё сохранилась. Вот великое ей спасибо и низкий ей поклон, и царство ей небесное. И когда мы вот вернули дому его прежнее состояние, мы забрали эту мебель назад. И открыли уже дом-музей. То есть, как-то душа уже была спокойна, что мы сделали доброе дело. Что люди теперь видят, каким был Гагарин, в какой обстановке он воспитывался. Что это обычная крестьянская изба, обычная крестьянская семья. И вот из такой семьи вышел… Да, их сколько таких в первом отряде-то. Почти все из нищеты, почти все крестьяне. Что Леонов, что Павел Романович Попович, да многие. Мало кто там, Быковский Валерий Фёдорович – москвич. А ребята-то, остальные, почти все из деревень. Почти все из самого простого народа. Поэтому, вот с того момента, вроде как создали мы этот дом-музей. Уже было поспокойней. Ну, очень, конечно, мечтаем мы уже о музей-заповеднике. Очень мечтаем, что всё-таки наше государство достойно оценит подвиг Юрия Алексеевича. Будет построен, действительно, настоящий большой, достойный памяти Гагарина музей. Сейчас я даже не завожу такие разговоры, я понимаю, в каком состоянии находится государство, что оно в состоянии войны. И сейчас не до строительства новых музеев. Поэтому, я думаю, вернутся наши ребята с победой, а потом будем думать уже.