Юрия Гагарина обожали все

Я по таким общественным местам с ним ходила мало. Поэтому сказать, вот, тогда, когда действительно искали эти туфли и платье к выпускному, это да, все продавцы, конечно, сбежались. Все к Юрию Алексеевичу, он же был душа. Он же всем улыбался, со всеми объяснялся, со всеми разговаривал. То есть, это было просто столпотворение, там все продавцы были около него, вот. А так это рассказывал ещё Борис, младший его брат. Говорит: «Поехали мы к ним в гости, дочка у него была Наташа, ещё не большая. И он, – говорит, – уезжал в Москву и говорил: «Ну, ладно, я вот поеду, оставлю вас в зоопарке, а потом за вами заеду». Ну, мы, – говорит, – довольные, счастливые, ходили, отдыхали, по зоопарку, смотрели, зашли в кафе, пообедали, всё. Ну и в определённое время договорились, он, значит, за нами приехал. Мы сели в машину, так рассказываем, такие счастливые. Рассказываем, как мы время провели. А он говорит, спрашивает: «А вы обедали?» А мы говорим: «Да, мы обедали». То есть, не мы о нём побеспокоились, а он о нас. «Мы обедали», – довольные. А он говорит: «А я нет». Нас, – говорит, – как ушатом холодной воды облило сразу. Вот он о нас побеспокоился, а мы даже не спросили: «Юр, ты обедал?» Мы говорим: «Ой, Юр, ну ладно, давай, сейчас куда-нибудь в какое-нибудь кафешку заедем, пообедаешь». А он рассмеялся от души. «Вообще, вы представляете, если мы заедем с вами в какую-то кафешку? Кто, – говорит, – мне даст пообедать?» В общем, мы, – говорит, – заехали, подъехали к магазину. Мы, – говорит, – заскочили, взяли там, это самое, бутылку молока, колбасы, хлеба, там. Отъехали, – говорит, – в лесочек, чуть заехали, по дороге. Он, – говорит, – перекусил, мы поехали дальше. То есть, вот такие моменты. Понимаете, с одной стороны, да, народ его, можно сказать, на руках носил. Безумно любил его. А с другой стороны, это создавало трудности. Он не мог как нормальный человек. Мы зашли в кафе, мы зашли в столовую, мы пообедали, всё. А где он появлялся, там тут же собирался народ, тут же, мгновенно. То есть, вот, побыть где-то, чтоб вот один, он просто не мог. Такого в его жизни не было. Если он где-то появлялся, значит, обязательно появлялись люди. А раз люди появлялись, он человек такой, что никогда в жизни ни от чего от людей не отвернется. Не скажет, там: «Отстаньте от меня, я устал». Или ещё что-то такое. Такое за ним вообще никогда не водилось. Вот в этом, конечно, была сложность, ничего не скажешь. Он сам себе уже не принадлежал. Он не мог побыть наедине с собой, что называется, или с семьей, если где-то был.