Будни нашей коммунальной квартиры

И у нас в квартире жила очень строгая женщина. Видимо, это была такая городская сумасшедшая. Её звали Марья Даниловна. Она была в следующей комнате, когда мы ещё жили на втором этаже. Марья Даниловна – это было что-то, она классически ругалась с матом, пыталась меня научить этому делу. Всех её безумно боялись. Почему? Она играла на гитаре, и эта гитара у неё была орудием сражения с плохими людьми. Она могла прийти, как дать по голове, кому по спине. Ну, как... Ну, тут возникала Таня моя. С Таней, конечно, тоже ссориться было нельзя – могла ответить, и будь здоров как. И все всегда в квартире кричали: «Таня!», если Марья Даниловна нападала. А я к ней приходила, она почему-то называла меня «Крюковка». Я была худая, страшная, ужасно одета, у меня почти не было одежды, там кто-то что-то шил, крёстная мне шила из того, что маме удавалось где-то достать. А тут ещё приехал сын Дмитрия Германовича – это у них один брат и четыре сестры – и у нас остался. А его одеть, у него два метра роста, в годы войны было просто невозможно. Ничего, мама и это выдержала. Надо было посылать Дмитрию Германовичу посылки, потому что он сидел в тюрьме за то, что он немец и женился на немке. Ещё потом она из потомства Гейне – Heine. Ну, всё, значит, он очень долго был в тюрьме. Вышел, конечно, совершенно изуродованным человеком, окончив Сорбонну. Но это всё было ещё в 1912 году, в 1914 году и так далее. Ну, во всяком случае, вот то невероятное везение мне по жизни начиналось вот тогда, когда я жила в коммунальной квартире, и все воюющие между собой соседи вдруг делались друзьями, когда мама говорила: «Сегодня идём в Консерваторию, в оперный класс, потому что сегодня показ оперных фрагментов». Таня была предводителем, мы всегда с ней шли вперёд. Вся квартира, понимаете, очень разная: там жил подрывник из метро, там жила военнообязанная дама, вот эта сумасшедшая Марья Даниловна, она вдруг делалась нормальной, и когда там показывали «Иоланту», то она рыдала, потому что всё человеческое ей тоже, наверное, было не чуждо.