Реставрация Спасо-Преображенского собора на Валааме. Разные технологии

Из молодых бригадиров по живописи объявился как раз Саусен. Он тоже кончил Щиглица – высшее учебное заведение по реставрации – и уже был бригадиром, вёл работы. И мы с Саусеном на многих объектах встречались и работали. Потом самый крупный объект – создавали Валаам. На Валааме Саусен передал мне работы, и я уже вёл работы на Валааме. Там я работал как бригадир, уже вёл работы. Мы самые первые там объявились, только подготовили документацию. Приходилось ездить в Москву на утверждение документации. И когда мы начали работать на Валааме, там ещё вообще конь не валялся, работали инвалиды. В это время Валаам был не освобождён, туда когда-то ссылали инвалидов, они все были на Валааме. Мы застали этот период. Собор, который мы начинали реставрировать, весь был завален, не было ни стёкол, ничего, вся штукатурка и живопись со многих пилонов обрушилась. Вокруг пилонов были кучи живописной штукатурки вместе с живописью. Мы всё разгребали, расчищали, а потом начинали консервацию Валаама. Уже после нас, года через два, начали появляться москвичи, потому что там ещё были не соборы, а скиты. В этих скитах уже работали москвичи. Но там разрушения были меньше, чем в Спасо-Преображенском соборе. У нас была одна техника укрепления живописи, у них была совершенно другая техника. Потом они начали применять сополимеры для укрепления вместо рыбьего клея, который мы использовали раньше. Сополимеры были утверждены через химические лаборатории, и там укрепляли ими. А разрушения там были немного меньше, чем в Спасо-Преображенском соборе. Если в Спасо-Преображенском соборе живопись закруглялась даже, она настолько отстала, что давала виток красочного слоя. Эти витки надо было выпрямлять, распрямлять. Мы отработали технику: смачивали разрушения, отставания живописи, выравнивали и снова приклеивали на те же самые сополимеры. А у москвичей была другая методика. Есть микалентная бумага. Раньше укрепляли на кусочки пергамента: смазывали клеем, укрепляли и потом заклеивали, чтобы не осыпалось. А тут научились – как раз очень хорошо через эту микалентную бумагу клей проходил. Его утюжками тёплыми разогревали, живопись приклеивали. Если нам приходилось отдельно каждый завиточек приклеивать, а потом уже только через бумажку можно было укреплять, то если бы мы сразу, как москвичи, укрепляли, красочный слой бы ломался, и часть живописи приклеивалась бы к красочному слою. А здесь у нас раскручивалось, и ничего не приклеивалось – было, как говорится, стопроцентное восстановление живописи. Но из-за того, что было очень сильное скручивание, напряжение, нам приходилось укреплять наиболее сильным сополимером. По методикам было разрешено использовать только 12%-ный сополимер, но он не держался: укрепим 12%-ным – она влаги немного наберёт, а когда начинается температурно-влажностный режим посуше, он начинает опять высыхать и красочный слой отстаёт, не держится. Потому что сила напряжения красочного слоя была гораздо сильнее, чем клей держал. Нам приходилось увеличивать концентрацию. Мы пробовали 15%, даже 20%-ный клей – всё равно отставания были. И когда дошли до 24%, на 24% всё укреплялось очень хорошо. И когда москвичи приехали, спросили: «Как вы это делаете?» – им тоже интересно было. Мы говорим: «Укрепляем на 24%-ный клей». Нас разругали, чуть с объекта не прогнали: «Как вы можете? Тут у нас есть методика разработанная, мы не имеем права применять больше 12% сополимер». А мы говорим: «Вы попробуйте». И они взяли, на 12%-ный сополимер укрепили, и у них уложилось. Как и у нас тоже первые дни всё держалось. Мы говорим: «Вы подождите дня три и узнаете, будет держаться или нет». Потому что нам сказали: «Вот видите, держится всё хорошо, а вы что-то придумали». И дня через три опять всё это дело отстало. И тогда москвичи сказали: «Ладно, вы укрепляйте на 24%-ный клей, но пишите, что вы укрепляете на 12%-ный». Потому что было утверждено Москвой по всем методикам применять не больше 12%-ный клей. В общем, такие петрушки интересные у нас были. Это от денег не зависело, просто укрепление живописи, цена, расценка такая-то. Расценки устанавливали, уже отдельно смотрели, потому что у нас в работе получалось так, что смету составят, заложат так, а начинаешь работать – и получается по каким-то вариантам, по каким-то композициям. Нам приходилось расценку менять. А чтобы расценку менять, раньше были специальные группы, которые определяли расценку. То есть ты работаешь, они следят, как ты работаешь. У них свои схемы, они уже расценку повышали. И уже с разрешения банка, ГИОПов, всех вышестоящих органов расценка повышалась, и смета немного переделывалась. Даже такие варианты были.