Как я начал заниматься музыкой

Ну, фамилия моя – Чайковский. Зовут меня Александр Владимирович. Что? Я музыкант. Сначала я был пианист, потом постепенно стал ещё музыку сочинять. Преподаю в Московской консерватории вот уже сколько, четвёртый, что ли, год. Председатель Союза композиторов российских, российский. И худрук Московской филармонии. Это как бы служба моя, что ли. Но главное, конечно, – то, что я стараюсь как можно больше заниматься сочинением музыки и иногда её даже исполнять, но это уже всё реже и реже. Я, в общем, довольно поздно начал музыкой-то заниматься. Потому что поначалу я вообще поступил в обычную школу. И со мной никто не занимался. У папы работал в Театре киноактёра тогда, и там был зав музыкальной частью. В Театре киноактёра тогда был оркестрик, как в каждом драматическом театре раньше. А потом они уехали в ГДР на три года, там организовали Театр группы советских войск. И взяли туда меня. Я там где-то года полтора с ними был. Потом они меня уже отправили к бабушке с дедушкой в город Муром, а сами там остались ещё на третий срок. И никто со мной музыкой не занимался. Мне уже исполнилось 7 лет. И потом, когда они вернулись, то меня отдали в обычную школу. Я не умел ни на чём играть вообще. Ноты я знал формально, то есть где какая нота по рисунку. Мне музыка очень нравилась. У нас был патефон в то время, пластинки. Я очень любил этот патефон, заводил. И потом тарелка была. Тогда много было музыки, передавали по тарелке. Пел я чисто вроде. И когда я пошёл в обычную школу, 7 лет мне было, 7 с половиной, я сейчас не помню, в октябре, что ли, в ЦМШ – Центральной музыкальной школе – объявили дополнительный приём. И отец меня туда привёл. Но меня брать не хотели сначала, потому что в 7 с половиной лет там люди уже с 6 лет учились, они играли этюды всякие, а я вообще. И рука у меня маленькая была ещё тогда. В общем, условно одна педагог Наталья Антоновна Шацкая согласилась меня взять, и меня взяли условно на год, потому что им понравилось, как я пою: «Капитан, капитан, улыбнитесь». Это была моя вступительная программа. Но я простучал там это всё точно, ритмы всякие. Потом я ещё заболел сразу. У меня была ангина с осложнением на сердце, чуть ли не два раза. И я не учился практически. И поэтому меня оставили ещё раз на год, это всё нулёвка. Для того времени это было очень экзотично. Так что я вообще-то, если по-настоящему, заниматься начал с 8 с половиной лет. Это было уже на краю, можно сказать, возможности. И я помню, я там играл всякие эти «Кукушка», «Петушок» двумя руками. Помню, это было очень трудно поначалу. Но когда я послушал на зачёте на первом, когда я играл 8 лет вот эти свои «Петушки» или этюды Черни, меня почему-то это задело. И я для себя сказал, что я их должен достать. И я достал уже с третьего класса, потому что в третьем классе меня даже отобрали на концерт в Малый зал школы, где я играл, по-моему, Кабалевского, «Рондо» какое-то такое. То есть уже я как-то влез. Ну и потом уже амбиции стали играть. И я постепенно начал обгонять кого-то ещё-ещё-ещё.