Поездка в Мюнхен и депортация в СССР

И, конечно, эти публикации в газетах и журналах сразу вывели все эти работы на другой уровень. На следующий год его пригласили в Мюнхен, чтобы он продемонстрировал уже вышедший в производство прибор Гудова. Он был действительно сложен, и мало кто из наших хирургов умел с ним работать. Заодно его попросили показать прибор в действии во время операции по трансплантации. В Мюнхен он поехал из Первого медицинского института имени Сеченова. Причём с ним вместе поехал декан Сеченовки – Сеченников. Немножко звучит как каламбур, но это так и было. Папа же был молодым человеком. Там он сделал и трансплантацию сердца, и трансплантацию головы. Двухголовые собаки, фотографии – облетели весь мир. Это была сенсация. Но хирург, который возглавлял операции, не разрешал папе их проводить. А поскольку его пригласили для оперирования, он не мог полностью не согласиться с этим мнением. Они ездили туда вместе с Андросовым, Павлом Иосифовичем. Есть фотографии и свидетельства. Папа, в общем, ослушался, хотя был человеком дисциплинированным. Руководитель делегации запретил ему делать операции, а папа сказал: «Как же я могу, меня же пригласили, чтобы показать прибор именно в процессе этих операций?» Он ослушался, и его депортировали. Хотели представить, будто он пытался сбежать. Но это были такие времена, что папа рассказывал: в его номере всё время жил какой-то молодой человек, который следил за ним. Папа сказал ему: «Не бойся, я скажу, что ты никуда не собирался бежать». Папа впервые видел этого человека и больше никогда не видел. Помимо этого, делегация, в которой он был, написала письмо, выражая возмущение запретом на операции. Они знали, что он приглашён для этого и что никуда не собирался бежать. Это подействовало, никаких репрессий не последовало. Конечно, папа тяжело пережил всё это. Мы жили в 12-метровой комнате, и я слышала, как он кричал ночами. Это было тяжёлое время.