Крепкий тыл

У него всегда был очень крепкий тыл в лице моей мамы. И они очень любили друг друга. Мама была инженером, но она была абсолютной сторонницей идей трансплантологии и полной защитницей папы. Она защищала его от всех, даже от меня, если ей казалось, что я что-то сказала не так или не тем тоном. Мама была защитницей до конца своих дней – они умерли в один год. Жили долго, довольно трудно, но счастливо. Когда отмечалось столетие папы, мне предложил профессор Яблонский выступить с докладом о нём на международном конгрессе в Петербурге. Там было много французов, и они очень заинтересовались. Я рассказывала о том, что жизнь была нелёгкая, и они удивлялись, как мама через всё это пронесла любовь к папе. Французов интересовала не столько хирургическая техника, сколько жизнь, как это бывает в жизни. Были родные, были друзья, были люди, которые всегда понимали и поддерживали. Среди них был папин двоюродный брат, Сергей Матвеевич Штеменко, генерал армии, с которым вся жизнь прошла вместе с нашей семьёй. Сейчас мы продолжаем эту связь с его детьми – мы родные люди, связь продолжается. Сергей Матвеевич был военным, очень образованным, но всё-таки военным человеком. Он понимал это и всегда поддерживал папу. Иногда ездил к нему на операции, предлагал перейти в армию: «Давай в армию, тебя не так будут бить». Но папа отвечал: «Что я буду делать в армии среди здоровых людей? Что мне там делать?» Это было удивительно – человек здравомыслящий, образованный, и он понимал всё. У нас в доме никогда не было разговоров о том, что кто-то завидует или что-то в этом духе. Этого никогда не было. Позже, уже после смерти папы, когда начали вспоминать о нём и меня спрашивали: «А может быть, это было от зависти?» – я отвечала: «Я не знаю». У нас таких разговоров просто не было.