ХХII съезд – коммунизм через 20 лет

И вот когда, значит, к 22-ому съезду мы подошли, ведь 22-й съезд партии утвердил новую программу, утвердил новый устав, но утвердил новую линию на демократические процессы. И это нам всем очень нравилось, очень нравилось. Хрущёва очень здорово тогда поддержали. Он сделал этих своих два больших доклада, отчётный доклад, доклад по программе партии, очень объёмный. Ну а когда такие объёмные доклады, то там можно найти всё. Вот его критикуют сейчас за то, что он сказал, что через 20 лет мы коммунизм построим. Ну, во-первых, никто не знал и тогда нигде не было раскрыто, что такое коммунизм. Была эта короткая формула – от каждого по способностям, каждому по потребностям. Вот и всё. Я не знаю, почему наши учёные никак не хотели раскрывать, что же это за формула такая. Что, захотелось человеку, значит, пить коньяк каждый день бутылками, он будет пить при коммунизме? Ну, чепуха это какая-то. Надо было, наверно, говорить и развить вот эту идею о разумных потребностях человека, о разумных потребностях человека. А что такое разумные потребности человека – вот это тоже вопрос. Они, наверное, развиваются вместе с развитием общества и так далее и так далее. Ну, это теоретический вопрос. Я не силён в теории, вот, я больше практический работник. Вот. А теоретики, которые должны были бы этим заниматься, они для меня никакие не теоретики. Вот. Потому что если они вчера говорили одно, а сегодня они на 180 повернули свои мозги и говорят другое, то позвольте мне им не верить. Вот. Мы же рассуждали тогда так. Ну, хорошо, ну, Хрущёв сказал, через 20 лет коммунизм построим. Ну, это его желание сделать для народа как можно больше. Ну что за, ну почему его надо за это критиковать? Чем больше будет сделано хорошего для народа, тем лучше. А что касается выражения этой мысли, она может быть, оно может быть одним, может быть другим, суть не в этом. Так вот прошёл 22-й съезд партии. Все мы были на очень хорошем подъёме. Все ожидали, что дальше наша жизнь пойдёт ещё активней, ещё интересней, но почему-то вот так наши ожидания не стали оправдываться, не стали оправдываться. Что произошло? Вот я вступал в партию в августе 42-го года, на самой-самой передовой между двумя ранениями. У меня два пулевых ранения. Я не был уверен, что я жив останусь. И меньше всего шансов было остаться в живых, но я видел, что мои старшие товарищи-коммунисты, которые были политруки, там, зам политрука, там, комиссары. Они же себя блестяще, командиры, они же себя блестяще вели. Мы с них пример брали. И мы хотели тоже быть в партии. И вот когда мы сейчас анализируем, что же произошло с партией, нам это трудно делать, потому что наши идеи были совсем другие. Наша практическая работа была другой. А вот чем дело кончилось, вы сейчас отлично знаете. И видите, да. Какие-то начались странные вещи. Он как-то вот, он умел увидеть то передовое, что надо было поддержать. Сборный железобетон. Вот он поездил за рубеж, он увидел. «Ага, там сборный железобетон». Это позволяет очень быстро строить и промышленные предприятия, и жильё, и так далее. Так. Он понял, что нам нужно кормить народ, зерно должно быть. Ему расчёты показывали, что зерно быстрее всего можно получить на целине, целину, его инициатива была. Развитие электроники. Кажется, человек без специального образования, но он понял, что электроника – это наше будущее. Зеленоград, который вот построен, это был построен по его инициативе, то есть он первым инициативу эту проявил. Так. Возьмите космос и так далее. Всё это было сделано, всё это было сделано по его инициативе. И, кстати, и темпы развития нашего были тогда очень, очень неплохими. И жизнь как-то у людей становилась лучше. И вот его поддержали на 22-ом съезде партии, поддержали хорошо. Я уже сказал, заслуженно поддержали. Вот и сегодня мы вспоминаем этот период, период, который закончился плохо для Хрущёва, плохо для партии, плохо для страны. Что произошло? Как всё это случилось? Вот нам, кто вступил в партию не ради карьеры, а ради наших убеждений… Пожалуйста, с военными. У Никиты Сергеевича идея. «Надо нам развивать стратегические вооружения ядерные». Ну, хорошо, надо. «Ну а зачем нам военно-морской флот? Зачем нам авиация?». И началось. Значит, корабли, которые вот должны были выйти, их начали резать. Начали флот как-то зажимать, авиации начали даже зажимать. Военные были этим очень тоже не довольны. Потом говорю: «Смотрите, вот я только что был во Владимирской области. Отрезают, обрезают участки, личные подсобные хозяйства у жителей села. Сердце, – говорю, – кровью обливается. Прогнали трактора и бульдозеры по, сзади по этим участкам, сломали, – говорю, – заборы, распахали и бросили накануне посевной. А земли эти крестьяне обрабатывали многими поколениями. Их и деды там, значит, выращивали что-то, и отцы, и они сейчас. Ну зачем обрезали и бросили? Вы поймите, – говорю, – что зреет, сегодня зреет такое, ну, противостояние вот нашей политике». Суслов и слушает. Потом вдруг начал накрапывать маленький такой дождичек, он и разошёлся. «Товарищ Егорычев, вы знаете, дождик пошёл. Пойдёмте». Ушёл Михаил Андреевич от этого разговора. Ну, можно было уйти от разговора от этого, но ведь никуда не денешься от того, что происходило в стране. И вот эти процессы демократические, которые шли в Партии, в стране, они начали потихонечку затухать, затухать начали. Иногда спрашивают: «Как вы считаете, а что было бы в нашей стране, если бы линия 20-22-го съезда партии продолжалась?» Я думаю, что всё было бы очень хорошо. Потому что в конце концов и достаточно быстро мы бы пришли и к плюрализму, и к гласности, и к многопартийности, но более естественным путём, без вот этого периода, который сейчас называют застойным периодом, хотя, может быть, это не самая лучшая характеристика вот этого периода. Вот. Пришли бы, пришли бы другим путём, более естественным путём, и, может быть, путём, который бы меньше принёс горе и несчастья нашей стране. Пока не придут в нашей стране новые – молодёжь, у которой нет за спиной периода застоя, которые приходят сейчас на волне, такого, знаете, откровенного восприятия тех процессов, которые идут вокруг них, и вот пока в этой среде молодых наших лидеров не появятся, действительно, настоящие умные хорошие организаторы-патриоты, мы не перестроим наше общество, и стране это будет ещё очень дорого стоить. И вот начало этому процессу, к сожалению, неправильному процессу, к сожалению, оно было положено после 22-го съезда партии, я не хочу сказать, что в этом вина только Никиты Сергеевича Хрущёва. Да, какая-то часть вины лежит на нём. Но вторая часть вины лежит и даже на том активе, который я сегодня считаю неплохим активом, но на котором тоже вот эта печать культа на каждом из нас она была, многие не успевали за теми процессами общественными, которые шли в стране.