Огромная популярность Лидии Руслановой

Вы знаете, да не только «Валенки». Я вам скажу, что она имела уже очень большую популярность и до войны, потому что она была первой исполнительницей таких песен, как «Катюша», которую вся страна пела. А она как раз и звучала с этих чёрных тарелок – тогда же не было приёмников. И она во время войны первая пела и «Землянку», и «Синий платочек», потом то, что Клавдия Ивановна пела, но там были другие авторы слов, разные. Ну мама посмотрела, что у Клавдии Ивановны это как бы её шлягер уже был – «Платочек». Хотя у меня пластинка «Синего платочка» тоже есть, но она перестала петь, отдала это своей, так сказать, коллеге и подруге. И поэтому, конечно, во время войны у неё была невероятнейшая популярность, именно среди фронтовиков, бойцов. Потому что она всё время там была. У нас же даже много фотографий, где она снята просто у орудия, направленного в сторону фронта, – она поёт. Сцена устраивалась, откидывались борта у полуторок, и пели прямо на передовой. В землянках, в госпиталях, по фронтовым дорогам. И вот знаменитый концерт у Рейхстага, у Бранденбургских ворот. То есть война от начала и до конца – от Подмосковья до Берлина – все годы. Конечно, была очень большая популярность. И когда после тюрьмы был замечательный этот её первый концерт в зале Чайковского – это опять-таки говорит о характере, о такой воле, собранности. Прошло немного больше месяца, как она была реабилитирована, и уже 6-го, я запамятовала, или 5-го сентября в зале Чайковского был концерт с оркестром Осипова. Она с осиповским оркестром вообще очень много работала. А как раз основная база оркестра в зале Чайковского, и это был грандиознейший концерт. Мама вышла, как всегда, в своём костюме – он у неё был сохранён, так с ней всю тюрьму и прошёл, но его обновили. Она вышла, весь зал встал и минут, наверное, двадцать рукоплескал ей, поддерживал. Она ужасно волновалась, невероятно, но эта встреча – такая торжественная и тёплая – помогла ей внутренне собраться. Она замечательно пела, просто замечательно. Концерт транслировался на всю страну, а зал Чайковского был окружён весь конной милицией, потому что туда рвались люди – уже билетов не было. Знаете, тогда ведь футбол был очень популярен, да, и стадион «Динамо» был основным спортивным центром города, и тоже конная милиция всегда помогала для сохранения порядка. Так и тут тоже нам помогала. Но были репродукторы, прямо на площадь вынесены трансляторы, люди просто стояли и слушали. Это был замечательный день. Всё, и после этого она начала концертировать, опять масса гастролей, разъезжала по стране. И вот мне Оля Воронец рассказывала, что на Дальнем Востоке, то ли на Сахалине, кажется, произошёл такой или где-то в Приморье эпизод. Знали жители, что мама должна проехать ночью на поезде, возвращаться, и перекрыли движение, просто поезду, чтобы вышла наша любимица, только на неё посмотреть, и мы дальше пропустим. И поезд вынужден был остановиться, мама вышла, поклонилась, все сказали: «Ты наша красавица, обожаем тебя, любим, ценим, самая любимая певица. Ну всё, здоровья и успехов». Поезд пошёл дальше. Вот и такие были тоже моменты. И был ещё такой эпизод, я помню, центральной тогда площадкой в городе, ну это было ещё до тюрьмы, но после войны уже, в 1947 году или в начале, весной, по-моему, 1948 года, шёл какой-то крупный правительственный концерт в Колонном зале. И мама закончила работать, пела, а зал так неистовствовал, что концерт транслировался на всю страну, и эфир простоял минут двадцать пустым. Это был, в общем-то, скандал для редакторов-радистов, но что они могли сделать – всё равно же поют в другом месте. А тут кричат ещё: «Давай Русланову», и никого не хотят выпускать, следующего исполнителя слушать. Это система такая была. Поэтому конферансье, который вёл концерты и программу регулировал, всегда пытались, чтобы она заканчивала хотя бы первое отделение. Потому что раньше концерты были с отделениями – первое там или второе обязательно. Вот такие были, или заканчивала программу, как минимум.