Валерий Косоруков и история пастели «Наталия Бессмертнова – Жизель»

И вот в 1964 году, уже год она танцует «Жизель», и тот самый Валерий Косоруков, который нарисовал эту девочку, должен был подготовить защиту диплома в аспирантуре Суриковского института. А у них была мастерская у трёх аспирантов через дом от Большого театра. Это был дом, который двигали с улицы Горького вглубь, задвигали, когда её расширяли. И там, на седьмом этаже, а это каждый этаж там по два или по три этажа в своё время, находилась когда-то до революции. И у трёх аспирантов была мастерская, предоставленная институтом. Именно туда Валера пригласил Наташу, которая совершенно потрясла его воображение. Но он слегка волновался, и ему было почему волноваться, потому что он-то балет собирался рисовать, защищаться на балете. А рядом с ним один его приятель рисовал поля с васильками – ну это ничего, нормально, на одной стене. А вот на третьей стене ещё один его сокашник рисовал «Побег из концлагеря». И это была проволока, это были люди в этих страшных полосатых одеждах, один из них бросался на проволоку. Смотреть на это было страшно. И когда, как рассказывал Валера, Наташа вошла в мастерскую, она просто залипла во входе, потому что прямо на неё бросался этот несчастный заключённый, идущий практически за минуту до смерти. И она сказала: «Валерий, я не войду, мне страшно». Он сказал: «Наташа, а вы туда не смотрите, вот там поле с васильками, вы туда смотрите». Она потупила глаза, видимо, ей было неудобно. Она стала смотреть на эти васильки и вдруг обнаруживает, что на свободной стене, где была часть уже Валерина в мастерской, стоит высокое сооружение, покрытое тряпкой. И он говорит: «Только вы не пугаетесь. Мне нужно, чтобы вы встали в позу арабеска, но не боком, а анфас. Но вы знаете, такой позы у вас в “Жизели” нет, но я её придумал». Наверное, если бы Бессмертнова была постарше, она бы, конечно, его послала. Но она была молодая и сказала: «А как это?». Он говорит: «Спокойно» – и сдёрнул с пирамиды тряпку. И они смеялись оба, потому что это была пирамида из стульев и мольбертов. Она говорит: «А это что?». Он говорит: «Я это придумал, чтобы вы могли туда встать и не упасть, чтобы руки приняли положение, которое мне надо, ноги, потому что там нога высовывалась сзади». Она говорит: «А это не завалится на меня?». Он говорит: «Нет, нет, что вы» – и полез в эту пирамиду, сам ей показывать, как туда вставать. Посмотрев, что художник жив и здоров, она подошла, подвигала, потрогала и туда вставала. И он её зарисовал. И в 1964 году появляется гениальная пастель Валерия Косорукова «Наталья Бессмертнова в “Жизели”», которая стала, на самом деле, эмблемой советского балета второй половины XX века. И если первую половину и «Русский сезон» ассоциировали с плакатом Серова «Анна Павлова», то советский балет времён золотого века – это был портрет Натальи Игоревны, которая была сильфидой своего времени. Хотя она совершенно не укладывалась, повторяю, в рамки эталона танцовщицы, пришедшая из других времён, эпохи. И правильно, что многие считали её продолжательницей линии в русском балете Павловой, Ольги Спесивцевой. Знаете, вот такая Луна. Максимова была солнцем на этой сцене, а Наталья Бессмертнова была Луной.